Онлайн книга «Тайна кровавой ночи»
|
Словом, применение свалившимся с неба деньгам можно было найти вполне неплохое, ежели грамотно рассудить. А можно было и присовокупить к полутора тысячам рубликов еще столько же. А то и поболе, ежели столь прибыльное дело грамотно поставить. Словом, попутал Зиновия Ивановича Шиманова бес — так сказывают в подобных случаях. И оно, скорее всего, так и есть. В бытность в городе Цивильске Зиновий Шиманов повторил свой трюк с фальшивыми бумагами. Поскольку он к нему готовился — подобрал нужные бумаги и кое-какие подправил, — все прошло гладко: купец Николай Петрович Зурбатов бумаги подписал и выдал аванс в размере трех тысяч рублей, заявив, что надеется на долгосрочное сотрудничество с «Товариществом братьев Г. А. и В. А. Власьевых». — Оно ведь будет взаимовыгодным, верно? — заявил с надеждой купец Зурбатов, крепко пожимая руку Зиновию Шиманову. — Верно… — соглашаясь, кивнул тот. — Я непременно доложу об этом своему руководству, — заверил купца Зурбатова выездной приказчик, ухмыляясь в душе, и они расстались, весьма довольные друг другом. Так Зиновий Иванович стал богаче еще на три тысячи рублей. * * * «Где блины — там и мы». Так приговаривали в старину, и поговорка эта, пропахшая дымком печи да топленым маслом, не выветрилась и поныне. Сменились времена, иные заботы легли на людские плечи, а стоит лишь где-нибудь зашипеть сковороде да разлиться по избе теплому, румяному духу, глядишь, и поговорка снова оживает, словно и не было между прошлым и нынешним веком никакой разлуки. Потому что времена меняются — меняются нравы, покрой одежд и сама речь людская, — а человек остается все тем же. Как сидел он у входа в пещеру, прижимая к груди свой нехитрый скарб, так и ныне сторожит границы уже иных владений. Все так же ненавидит врагов, завидует удачливым, спорит, ссорится, воюет — из-за любви, из-за власти, из-за права первым протянуть руку к добыче. Лишь обличье изменилось у извечной борьбы. Тогда — теплый угол у костра, лишний ломоть дымящегося мяса, шкура потолще да женщина, что согласится делить очаг. Теперь — кабинеты, счета, титулы и слова погромче. А суть одна и та же: вечная, упрямая, почти звериная жажда урвать себе место под солнцем, будто это солнце когда-нибудь принадлежало кому-то одному. Зиновий Иванович будто разговелся и оскоромился после долгого срока потребления постной пищи и, отправляясь в очередную командировку в славный город Козьмодемьянск, уже знал, что снова постарается смошенничать или, как говорят фартовые ребята, «сходить по музыке». Город Козьмодемьянск, что стоял на высоком берегу Волги, небольшой, да ладный. После пожара, спалившего город в 1833 году, город вновь отстроился уже по точному плану, утвержденному самим государем императором Николаем Павловичем, — прямые широкие улицы, каменные дома на центральных улицах, учебные заведения, включая женское училище; банк, лечебница почти на сотню коек; библиотека, два лесопильных завода и один пиво-медоваренный. А еще семь церквей и одна старообрядческая молельня. Словом, все как надо, не хуже и не лучше других. Близ Базарной площади на Успенской улице возвышался большой двухэтажный каменный дом купца Ивана Яковлевича Голубовского, старика старообрядца годов семидесяти, но все еще бодрого и весьма деятельного в коммерческом плане. Торговал купец чаем и сахаром, закупаясь на Нижегородской ярмарке и в Казани; держал несколько прибыльных бакалейных лавок, в том числе и на первом этаже собственного дома, являлся пайщиком обоих лесопильных заводов Козьмодемьянска. Ну и еще имел кое-что по мелочи, вроде магазинчика колониальных товаров и лавки детских игрушек… Годовой оборот от торговли составлял двести пятьдесят тысяч — весьма немалый, надо сказать, для уездного городка. Так что с полным правом его причисляли к богатейшим купцам, близким к уровню именитых граждан. К купцу Голубовскому в конце февраля 1904 года и приехал из Казани с предложением купить большие партии чаю и сахару коммивояжер Зиновий Иванович Шиманов с подложными рекомендательными письмами и внешностью, вызывающей доверие… |