Книга Дикая карта, страница 44 – Элси Сильвер

Рози уткнулась лицом в ладони, а Форд перекинул руку через спинку её стула — единственное, что он дарит Уэсту, — это свой обычный сухой закат глаз.

Глубокий, раскатистый смех Риса доносится с другой стороны стола. Скрестив руки на широкой груди, он выглядит прямо-таки развлечённым.

Настолько развлечённым, что его жена, Табита, толкает его локтем в рёбра вместе с угрожающе звучащим:

— Чему ты смеёшься? Это я испекла этот торт.

Он поворачивает свою ухмылку к ней с невинным пожатием плеч.

— И? Это просто означает, что, даже хотя он выглядит отвратительно, на вкус он будет восхитительным.

Тепло между ними — поддразнивания и затянувшийся зрительный контакт — заставляет меня чувствовать себя чужаком.

Это заставляет меня думать о Гвен.

И, наконец, я позволяю своему взгляду скользнуть на противоположную сторону стола. К ней.

Щеки Гвен раскраснелись, а улыбка стала яркой и искренней. Её глаза блестят, когда она оценивает тот ужас, который представляет собой мой торт. Её кружевная белая блузка расстегнута достаточно, чтобы показать пышную ложбинку между грудей. У этих пуговиц не было ни единого шанса, и она это знает. Её сдержанная уверенность, возможно, самое привлекательное в ней.

И всё же сейчас она выглядит иначе, чем раньше, когда те большие глаза-бусинки наполнялись слезами.

Слезами за меня. Слезами счастья.

Это выбило меня из колеи. Я ненавидел это, но часть меня тоже любила это. Потому что на мгновение показалось, что кто-то в мире действительно видел меня — и им понравилось то, что они увидели.

Когда Гвен смотрела на меня сегодня, я не чувствовал себя запасным вариантом.

— Тэбби, я думаю, это прекрасно. Как здоровая почка может быть чем-то иным, кроме как прекрасной? — восклицает она в свойственной ей манере. Клянусь, она может найти красоту в чём угодно.

— Видишь? — Табита тычет пальцем в Риса. — Гвен считает, что мой пирог с почками прекрасен.

Я качаю головой и оглядываюсь на Уэста, который смотрит на меня сияющими глазами, как ребёнок в Рождество.

— Ну что? Тебе нравится?

Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

— Ты идиот, Уэстон.

Он ещё больше оживляется.

— Называть меня идиотом — это твой язык любви, так что я принимаю его. Я тоже тебя люблю, дружище. Береги себя завтра. — Затем, оглядев стол, он поднимает бокал с шампанским и ждёт, пока все последуют его примеру. — За Баша и его почку, — говорит он, когда все поднимают бокалы. — Ты, наверное, самый заботливый засранец из всех, кого я знаю. За тебя и твоё большое доброе чёрное сердце! И за Безумного Клайда!

Я сдаюсь и сейчас усмехаюсь. Уэст способен так измотать парня, и, оглядев стол со всеми моими друзьями, сегодняшними, мне не показалось таким трудным позволить этому веселью просочиться наружу. Остальные смеются, и мы все слегка стучим ободами бокалов в тосте вокруг стола с общим шёпотом: «За Безумного Клайда».

Клайду нужно было рано лечь в больницу для подготовки к операции и не смог быть здесь сегодня вечером. Но завтра утром я полностью намерен сказать ему, что все подняли тост за Безумного Клайда — думаю, он получит от этого настоящее удовольствие.

Гвен и я чокаемся последними, и кажется, что все наблюдают за нами. Я не думаю, что от кого-то ускользнуло, что после месяцев избегания её как чумы, сегодня приглашение исходило от меня.