Книга Дикая карта, страница 2 – Элси Сильвер

Он злится из-за своих сумок. Он злится из-за отсутствия свободных мест. Он злится из-за нового времени вылета.

Я тоже злюсь, но не собираюсь из-за этого драться. И чем дольше я смотрю, тем больше злюсь из-за того, какой он мудак.

Щеки девушки краснеют, а нижняя губа дрожит. Когда её глаза наполняются слезами, а она отшатывается от его тирады, я не выдерживаю.

— Чувак, — обращаюсь я к столу своим низким голосом. — Всякое бывает. Не нужно так с ней разговаривать.

Все головы поворачиваются в мою сторону, в том числе и голова краснолицего мужчины.

— Что вы сказали? — Его челюсти сжимаются от ярости, губы под густыми усами кривятся, а взгляд устремляется на меня. У меня возникает ощущение, что он не привык, чтобы ему указывали.

Я пожимаю плечами. Небрежный вид — это верх неуважения к тому, кто так пренебрежительно относится к своей власти.

— Прогуляйся, — говорю я низким голосом. — Что есть, то есть.

— Что есть, то есть? — Его глаза округляются, а румяное лицо становится ещё краснее.

Не могу поверить, что только что применил к этому парню ту же тактику, что и та женщина, но мне нравится с ним спорить, так что я позаимствую ещё одно высказывание у мисс Хэппи.

— Да, это как в том анекдоте: когда жизнь преподносит тебе лимоны, не будь мудаком по отношению к обслуживающему персоналу. Или что-то в этом роде.

Мужчина смотрит на меня, и я смотрю на него в ответ. Его взгляд скользит по моей любимой клетчатой фланелевой рубашке, затем опускается на мои чёрные джинсы и кожаные ботинки. Я крупнее его, и хотя прошло уже несколько лет с тех пор, как я в последний раз дрался, я не выше этого. Может, мне и за сорок, но я в отличной форме, и, возможно, мне будет приятно сбросить это напряжение.

Его глаза-бусинки скользят по притихшей толпе, словно оценивая, насколько ему должно быть неловко (ответ: очень неловко). Должно быть, он понимает, что меня не так-то просто вывести из себя, потому что он поворачивается к женщине за стойкой, которая выглядит вполне шокированной, и хватает свой бумажный билет со стойки, после чего убегает так быстро, как только позволяют его маленькие яростные ножки.

При виде того, как он, пыхтя, ковыляет прочь, мои губы дёргаются в улыбке.

А я-то думал, что сегодня ничто не заставит меня улыбнуться.

Хотя её застенчивое «спасибо» немного трогает меня за душу, мой вежливый разговор с агентом за стойкой ничего не меняет: в ближайших отелях нет свободных мест из-за отмены других рейсов, а наш рейс перенесли на 6 утра.

Сейчас 11:08, а это значит, что к тому времени, как я проеду через адские пробки в городе и за его пределами и доберусь до места, где есть свободные номера, я с таким же успехом могу развернуться и поехать обратно, потому что мне придётся снова проходить контроль безопасности. Единственное разумное решение — переночевать на скамейке в терминале.

Сегодняшний вечер — полный отстой, но я, как настоящий мужчина, сдерживаю своё раздражение и благодарю её за помощь, прежде чем уйти и найти место, где можно переждать ночь.

Уставшие ноги несут меня по аэропорту, пока я ищу место, где можно прилечь на несколько часов. За годы борьбы с лесными пожарами я выработал в себе сверхъестественную способность засыпать практически где угодно и обходиться без сна. Лесным пожарам всё равно, когда вы ложитесь спать, и они часто разгораются сильнее с наступлением темноты, так что мне не привыкать засыпать в неудобных местах.