Книга Дикая карта, страница 125 – Элси Сильвер

— И, кажется, Трипп вернулся.

Я вздыхаю и с ненавистью смотрю на машину, загадывая желание, чтобы она исчезла. Он — последний, кого я хочу видеть прямо сейчас.

Мои желания не исполняются. Машина всё ещё там, насмехаясь надо мной.

Баш продолжает:

— Не волнуйся. Я разберусь с Триппом. Я знаю, что он не устроит сцену, потому что настоящая проблема в том, что я пригласил наших друзей на вечеринку-сюрприз в честь твоего дня рождения.

Я замираю, а затем прикусываю губу, сдерживая улыбку, не желая реагировать слишком явно. Никто и никогда не устраивал для меня вечеринку.

— Не думаю, что человеку положено сообщать, что он вот-вот попадет на собственную вечеринку-сюрприз.

Баш фыркает.

— Ну, эти придурки не очень постарались замести следы, не так ли? — Он кивает в сторону машин, выстроившихся на подъездной аллее.

— Ты мог бы придумать другую отговорку. Например... Клайд пригласил всех на групповой сеанс загара для промежности?

Баш смотрит с отвращением.

— Это ужасающая картина. Но да, я мог бы что-то придумать. Но ты вынесла мне мозг. Я сейчас не в своей тарелке.

Я улыбаюсь.

— Баш, это на самом деле так романтично, — дразню я его. — Ты устроил для меня большую вечеринку на день рождения? Вечный холостяк и местный отшельник пригласил других людей в свой «мусорный бак» ради меня?

В ответ я получаю закатывание глаз.

— Боже правый, вы с Клайдом и ваша метафора с Грубияном Гарри. Пора бы её уже похоронить.

— А что? Это же так мило. Все втайне любят Оскара. Да, он ворчун, но это часть его обаяния. Прямо как ты. Будь ты слишком счастлив, это было бы просто странно. Я бы подумала, что ты болен или умираешь, или что-то в этом роде.

Он сейчас издает раскатистый смешок, качая головой и глуша двигатель.

— Вот уж слава: парень, который, если будет слишком счастлив, наверное, умирает.

Он уже собирается выпрыгнуть из машины, когда я перегибаюсь через центральную консоль, хватаю его за отвороты куртки и притягиваю к себе. Я быстро целую его — мне нужен был ещё один поцелуй, прежде чем мы войдем в дом.

Сначала он замирает, но лишь на мгновение, а затем смягчается. Его грубые пальцы скользят по линии моей челюсти, трепещут над ней, словно я фарфоровая, и он хочет обращаться со мной бережно.

Хотя меньше получаса назад он точно не был озабочен тем, чтобы быть со мной нежным.

А меня завораживают обе его стороны.

Он отвечает на поцелуй с такой тоской, что у меня сжимается грудь.

— Спасибо, — шепчу я, слегка отстраняясь. — Мне это было нужно.

Он прижимается губами к моим ещё раз — быстро, твердо, а затем ещё раз, словно не в силах сдержаться. Словно ему всё мало. Его взгляд скользит по моим чертам, опускается к губам, затем снова поднимается.

Когда он смотрит на меня так, я чувствую, что, возможно, я — самое прекрасное, что он когда-либо видел. Я чувствую, что принадлежу ему.

— Всегда, — бормочет он, как раз перед тем, как низкое ворчание вырывается у него из горла. А затем: — Но, черт возьми, сейчас я действительно жалею о вечеринке-сюрпризе. Мне стоит войти туда и отменить её. Сказать всем, чтобы убирались к черту.

Я разражаюсь смехом.

— Да, благими намерениями... — Усмехаюсь я, целуя его щетинистый подбородок. — Это просто сделает то, что будет позже, ещё лучше. Так что давай покончим с этим. Начнем пораньше и закончим пораньше. Тогда ты сможешь выполнить всё, что обещал, потому что будет просто грубо нарушать эти обещания в мой день рождения.