Книга Ошибка или судьба?, страница 13 – Яра Славцева

— Серьёзно? И что же вы там увидели?

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел так, будто сейчас будет препарировать не Лисовского, а меня.

— Достаточный интерес, чтобы мне это не нравилось.

У меня сбилось дыхание.

Нет.

Нет.

Нет.

Так нельзя.

Нельзя говорить подобные вещи женщине, которая и без того живёт на грани нервного срыва и глупости.

— Почему? — спросила я тише, чем собиралась.

Он выдержал паузу.

Слишком длинную.

Слишком тяжёлую.

— Потому что вы мне мешаете думать, — сказал он наконец.

У меня похолодели пальцы.

— Простите?

— Вы прекрасно слышали.

— Нет. Я, кажется, ослышалась.

— Не ослышались.

Я смотрела на него и чувствовала, как почва уходит из-под ног.

Потому что такого я не ждала.

Не сейчас.

Не так.

Не после недели его тяжёлых взглядов, раздражения на Лисовского и слишком личного контроля.

— Если это такая форма давления... — начала я.

Он резко встал.

— Довольно.

Я замолчала мгновенно.

Воронцов обошёл стол и остановился рядом.

Слишком близко.

Слишком большой.

Слишком мужчина.

— Вы всё время думаете, что я играю, — произнёс он негромко. — Что мной движет только контроль, привычка командовать и желание держать всё в кулаке. Да, это тоже есть. Но не только.

У меня во рту пересохло.

— Тогда что ещё?

Он смотрел на меня тяжёлым, прямым взглядом.

— Вы.

У меня вспыхнуло всё тело.

Глупо.

Мгновенно.

Необратимо.

— Это... неуместно, — прошептала я.

— Согласен.

— Я ваша подчинённая.

— Знаю.

— Тогда зачем вы это говорите?

Воронцов чуть наклонился ко мне.

— Потому что с каждым днём всё сложнее делать вид, что вы меня не задеваете.

Господи.

Я должна была встать.

Сказать что-нибудь жёсткое.

Напомнить о границах.

О субординации.

О здравом смысле.

Вместо этого я сидела и чувствовала, как моя кожа вспоминает мужчину из номера сильнее, чем когда-либо.

Не его.

Не его.

Только не его.

Но рядом с ним мне становилось так же жарко.

Это было страшно.

— Я не знаю, что вам ответить, — сказала я честно.

— Ничего не отвечайте.

— Тогда зачем?

— Потому что я не хочу, чтобы вы думали, будто мне всё равно, с кем вы ходите по ресторанам.

И вот тут я поняла: это не просто ревность.

Это уже хуже.

Гораздо хуже.

После субботы всё между нами изменилось.

И одновременно не изменилось никак.

Мы не поцеловались.

Он не перешёл границу до конца.

Я не ответила ничем определённым.

Но воздух стал другим.

Более густым.

Более личным.

Более опасным.

В понедельник он снова был холоден на людях и собран как всегда, но стоило нам остаться вдвоём, как это напряжение включалось между нами само, будто кто-то тянул невидимый провод.

Я работала, как заведённая.

Пыталась отвлечься.

Пыталась думать о мужчине той ночи.

О поисках.

О рациональном.

Не помогало.

Особенно потому, что появился новый ложный след.

Юрист из питерского офиса, Кирилл Волков, приехал на согласование контракта и в разговоре вдруг обронил:

— После корпоратива загородный клуб ещё долго не спал. Особенно люксы.

Я вскинула на него глаза.

— Откуда вы знаете?

— Я жил там на этаже выше. Слышимость отличная.

У меня мгновенно загорелись щеки.

— И... что вы слышали?

Волков усмехнулся.

Слишком понимающе.

— Ничего приличного.

Проклятье.

— И из какого номера?

— Не запомнил, — сказал он и улыбнулся ещё шире, явно наслаждаясь моей реакцией.