Книга Я тебя разлюбил, страница 32 – Тори Грам

— Артём, — произнесла она наконец, и голос её прозвучал ровно, почти бесцветно. — Ты говоришь красивые слова. Но слова — это только слова. Слова ничего не стоят. Я уже слышала от тебя слова. Семь лет слышала. А потом ты сказал другие слова — «чувства угасли», «я тебя разлюбил». И ушёл.

— Я знаю. Я виноват.

— Дело не в вине, — Яна покачала головой. — Дело в том, что я не могу просто взять и поверить тебе снова. Не могу отменить то, что пережила. Ты ушёл, а я осталась в этой квартире одна с пятилетним ребёнком. Все эти месяцы я училась не плакать по ночам. Смотреть в зеркало и не видеть там «не женщину». Я проходила терапию. Я заставляла себя вставать по утрам, когда единственным желанием было лечь и не двигаться.

Она перевела дыхание.

— А теперь у меня есть другой человек. Он не идеален, и я не знаю, что у нас будет дальше. Но он был рядом, когда мне было плохо, и он не требовал ничего взамен. Он дал мне почувствовать, что я — живая. Что я достойна любви. И я не готова это обесценить только потому, что ты наконец осознал, что потерял.

Артём сидел, опустив голову. Плечи его поникли.

— Я понимаю, — сказал он глухо. — Ты имеешь полное право мне не верить.

— Дело не только в доверии. Дело в Ване. Он только-только привык к новой жизни. Только-только перестал спрашивать, почему папа живёт отдельно. И я не позволю тебе снова разрушить его мир. Если ты хочешь вернуться в нашу жизнь, то докажи. Не мне. Ему.

— Как?

— Будь рядом. Не только по выходным. Не только когда удобно. Приходи, когда он болеет. Приходи, когда ему страшно. Приходи, когда ему просто хочется, чтобы папа почитал сказку. Я не буду тебе препятствовать. Но возвращать тебя в свою постель и в своё сердце я не обязана.

Артём долго молчал. Потом поднял глаза, в них стояли слёзы. Скупые, мужские, которые он не пытался прятать.

— Ты изменилась, — сказал он тихо.

— Да, — согласилась Яна. — Я изменилась. И это твоя заслуга тоже. Если бы ты не ушёл, я, возможно, так и осталась бы той Яной, которую ты перестал замечать. А теперь я другая. Я знаю себе цену.

— Я вижу, — он сглотнул. — И от этого ещё больнее. Потому что теперь я вижу перед собой женщину, которую всегда хотел видеть. И понимаю, что сам оттолкнул её.

Они молчали, и каждый думал о своём.

Артём думал о том, что только что сказал. Каждое слово — правда, но правда, которую он сам ещё не до конца принял. Он смотрел на свои руки, сцепленные в замок, и пытался найти слова, которые не прозвучали бы фальшиво. Он уже сказал главное, признал ошибку, но легче не стало. Перед глазами стояла картинка из торгового центра: она смеётся с другим, поправляет ему воротник. И он вдруг с ужасающей ясностью понял: она имеет полное право послать его сейчас. Захлопнуть дверь. Сказать:«Поздно». И он ничего, совсем ничего не сможет ей возразить. От этой мысли внутри всё сжималось в ледяной ком.

А Яна смотрела на него и думала о другом. Она видела, как тяжело ему даётся каждое слово. Видела его сцепленные в замок пальцы, побелевшие костяшки, морщинку между бровей, которой не было ещё полгода назад. Он изменился. Похудел, осунулся, в глазах ни тени прежней самоуверенности. И странное дело: ей не было радостно от этого. Она думала, что его страдания принесут ей удовлетворение, но вместо этого чувствовала только глухую, тягучую печаль. Как будто смотришь на человека, который своими руками разрушил собственный дом и теперь стоит посреди руин, не зная, куда идти.