Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 87 – Ника Оболенская

Алекс делает резкое движение вперед и, сцапав меня своими лапищами, целует в кончик носа.

Я сдуваюсь как проткнутый шарик.

Губы Алекса смещаются на щеку, потом трогают мои губы…

И вот мы уже снова целуемся, а в моей головушке только эхо гуляет.

— Сама ты балда, — Алекс упирается лбом в мой.

— А ты… — не нахожусь я сразу с ответом. — Ты просто… просто ужасный пошляк!

— Если бы ты только знала, какой, — шепчет он хрипло, и его дыхание обжигает мои губы, сводя меня с ума. — Я же тебе говорил, что со мной не соскучишься.

— Позер, — бурчу и из вредности щипаю его за руку.

Внутри раздрай. Мои чувства сейчас больше похожи на кубик Рубика — голову можно сломать, пока разберешься.

Снова смотрю на Алекса, и ощущаю себя слаймом. Я снова — желейная размазня.

Очнись, Рин! Да он же еще недавно тебя изводил, и ты на дух его не переносила!

Мои ментальные оплеухи почему-то перестают действовать, и тогда я выпаливаю:

— И часто ты сюда возишь девчонок?

Мне бы хотелось, чтобы это прозвучало независимо и гордо. Но по факту я чувствую, как ревность стискивает острыми коготками мое сердце.

Хотите честно?

Я не хочу знать правду. Потому что с пугающей ясностью осознаю — она убьет во мне что-то хорошее, чему я до сих пор боюсь дать название.

Поля ведь рассказывала о похождениях Беса. Он первостатейный бабник и грубиян.

Тогда почему при одном взгляде на него у меня коленки превращаются в желе, а мозг — в зефир?

— Ты, вообще-то, первая, — хмыкнув, Алекс прерывает мою внутреннюю агонию.

Первая? Я не ослышалась?

Кажется, я произношу это вслух, но мне все равно.

— Это наше с мамой тайное логово, — задумчиво произносит Алекс.

— Круто! — Это действительно классное место. — Вы часто с ней здесь бываете?

— Бывали, раньше.

— А сейчас времени нет? — ехидничаю, собираясь пульнуть шутку про то, что Бес ноги до задницы стер, пока бегал за каждой юбкой, но он меня опережает:

— Мамы нет.

Резко становится холодно. Потому что по его тону я понимаю, это «нет» м привкусом невосполнимой утраты.

— Саша, — впервые называю его так. — Мне жаль.

— Да ладно, нормально все.

— Когда… — голос подводит. — Когда это случилось?

— Мне было пятнадцать. Она болела. Все, давай сменим пластинку, а то разведешь тут сырость, простыну, — он пытается все свести в шутку.

Но я чувствую, как Алекс закрылся. Спрятал от меня боль за показным «круче меня только горы».

Не выдержав, тянусь и крепко обнимаю его. Согреваю своим сердцем.

Мне бесконечно жаль.

И Алекс, помедлив, сжимает меня в ответ. Утыкается в мое плечо, пряча от меня взгляд.

— Уверена, она очень любила тебя. И сейчас наблюдает за тобой. — Я ласково касаюсь его волос. Глажу с щемящей грудь нежностью.

— Ну я бы не хотел, чтобы она смотрела за мной постоянно, — произносит Алекс. — Особенно, когда я в душе и гоняю…

— Дурак!

Пиздец, я щас ливер выплюну!

Перехожу на шаг.

В боку колет, будто раскаленный штырь вогнали. Дышу как загнанный лось, каждый вдох раздирает гортань. Позвоночник щас выйдет из чата — кажется, этот ебучий рюкзак за спиной, набитый бог знает чем, весит тонну.

И с каждым, сука, шагом по раскисшей грязи только прибавляет веса.

— Боец, чего прохлаждаемся?! — гаркает сбоку один из инструкторов. — Вперед, вперед! Не отстаем!

Да я, блять, «боец» в самом пиздатом смысле этого слова.