Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 2 – Ника Оболенская

— А как же телочки, бро? — Тим показательно поджимает губы и кивает в сторону кисятника. — У меня в планах было покатать самую отвязную на моем большом… мэрсе.

— Ты до сих пор веришь, что размер решает? — усмехаюсь. — Технику прокачивай, и будет тебе счастье.

Парни ржут, мне прилетает шутливый тычок в плечо.

— Да харош! Нормально все с техникой!

— А с размером? — тут же подкалывает Панченко, и ржач становится еще громче.

— Пацаны, зацените какая лялька! — Камиль Хасанов дергает головой.

Оборачиваюсь и вижу мою Кудряху.

Что она здесь забыла?

Кудряха, застыв в проходе, оглядывает аудиторию — недавняя дерзость в глазах сменилась растерянностью.

Волосы после дождевого душа собраны в высокий пучок. Пара прядей выбилась и пружинит забавными спиральками, будто нехотя подчиняясь гравитации.

Я медленно скольжу взглядом вниз.

Тонкая шея, разлет выступающих ключиц, аккуратная грудь, которая сейчас вздымается слишком часто.

Последней уделяю чуть больше внимания, гадаю — такая поместится в ладонь или нет?

А какого цвета у нее соски? Коралловые или темные, а может, нежно-розовые, как ее губы?..

Кровь резко приливает к члену, и в джинсах становится тесно.

Блять.

Ерзаю, пытаясь избавиться от дискомфорта.

Рядом присвистывает Тим:

— Зачетная. Чума уже слюни пускает!

Резко поворачиваю голову в сторону Антона Чумакова. Рыжий долбоеб действительно пожирает Кудряху глазами.

Напрягаюсь всем телом.

Первый порыв — встать и въебать хай-кик рыжему ублюдку. И здесь это не фигура речи, папашка наблядовал его где-то по молодости, а потом привез домой, как сувенир. И среди нашей элиты Чума как девка с половой инфекцией — связываться с ним себе дороже.

Гребаный отморозок, из-за терок с которым меня выперли из сборной по баскету. Мне оно, может, и на хер не надо. Но все равно по факту бесит.

Злость затапливает с головой, и я сжимаю челюсти, удерживая себя на месте.

Гандон косится в мою сторону и криво ухмыляется.

Не знаю, что это на меня находит, но внутри бомбит просто.

«Свалил на хуй от моей Кудряхи!» — транслирую беззвучно, глядя на него исподлобья, и Антон первым сдается — отводит глаза, мутные, как у стухшей рыбы.

Реально всечь ему, что ли?

— Провинциалочка, — Сева отвлекает от мыслей о расправе над Чумой.

— С чего такие выводы? — спрашиваю на автомате, хотя и так все понятно.

Ни каратников в ушах, ни дорогого тюнинга на мордашке, ни брендовых шмоток.

Я сглатываю пересохшим горлом, глядя, как Кудряха мнет в пальцах подол сарафана.

Мысль о том, что у девчонки мокрый не только он, выносит стояк в штанах на новый уровень.

Прямо к звездам, сука!

— Явно целка! — облизывается внимательный Тим. — Чуйка у меня на таких.

И у меня вдруг сжимается ладонь в кулак, а тумблер из положения «ябвдул» переключается на «ябвмазал».

Медленно поворачиваю голову и цежу через зубы:

— Чуйку свою в штанах держи.

По ощущениям, мне сейчас реально резьбу сорвет, если он только еще что-то скажет про мою Кудряху.

— Остынь, Лекс!

— Щас Бес Тимохе наваляет!

— О-о-о, да у нас тут ревность нарисовалась? — наперебой галдят парни, пока Сева удерживает меня за плечи.

Я ревную? Да что за бред?!

Отвожу взгляд, но он, сука, как намагниченный возвращается к застывшей у входа девушке.

— Спорим на сотку, что сядет в «зону». — Камиль пальцем тычет на пустой ряд перед нашим.