Книга Бывшие. Теперь я (не) твоя, страница 72 – Оксана Лебедь

— Что ты хочешь узнать? — голос Ани становится мягче, но в нём ещё настороженность, будто она ждёт, что я вот-вот снова скажу что-то резкое. — О моей жизни? О жизни Милы?

— О ней, — тихо отвечаю. — О вас обеих. Я… просто хочу знать, как она живёт. Какой она стала.

На том конце линии тишина. Я слышу её дыхание, лёгкое, нервное. Кажется, она колеблется, стоит ли говорить со мной откровенно.

— Ну-у, ей четыре, она ходит в садик, вечно куда-то лезет, не слушается, все делает по-своему… — Аня говорит сухо, словно перечисляет факты, но с каждым новым словом ее голос теплее, будто вместе со словами о дочери уходит часть настороженности. — Такая… живая. Болтает без остановки. Всё время спрашивает «почему». Я иногда не успеваю придумывать ответы. Недавно мы пошли в парк, она решила, что голуби — это «почтальоны неба», и решила, что если им нашептать желание, тот они доставят его на небеса и оно тут же исполнится. Целый час она носилась по парку, пыталась поймать голубя и даже собрала компанию из единомышленников.

Я улыбаюсь, не сдерживаюсь. Слышу в голосе Ани то лёгкое веселье, что было когда-то — в тех далёких, почти стёртых годах, когда мы могли смеяться просто так, без причин.

— Она как ты, — говорю я. — Всё вокруг превращает в историю.

— Может быть, — тихо отвечает она. — Недавно устроила спектакль дома — «цирк Милы и мамы-Ани». Заставила меня надеть шапку с ушами и изображать льва. Я, конечно, пыталась отказаться, но у неё такая серьёзная моська была… пришлось. Потом мы обе валялись на полу от смеха.

Я закрываю глаза. Передо мной вспыхивает картина — маленькая девочка с кудрявыми волосами, смеющаяся Аня в домашнем свитере, свет из окна, разбивающийся на пылинки. Я вижу всё это, будто сам стою там, рядом, в их комнате. У меня внутри сжимается что-то острое, но тёплое.

— Звучит… прекрасно, — шепчу я. — Хотел бы я видеть это.

— Артём, — Аня будто опомнилась, голос её чуть дрогнул, — мы всегда жили без тебя. Она такая маленькая, ей невозможно объяснить, взрослые вещи и поступки. Она не переживет расставания со мной, это травмирует ее…

— Ань, я никогда ее у тебя не заберу! — перебиваю ее я, услышав слезы в ее голосе. — Я клянусь тебе!

— И я не хочу чтобы ты врывался в ее жизнь и исчезал. Это сложно объяснить ребенку, она быстро привязывается к людям. Если ты не готов стать отцом для нее навсегда, то и не стоит показываться. Я обещаю, что я справлюсь, что не стану тревожить тебя, я со всем справлюсь сама, если ты не готов стать для Милы отцом, которого она заслуживает.

— Ань, — я делаю паузу, даю себе секунду на раздумье и понимаю что для меня нет ни чего важнее на свете Милы и Ани. — Я никогда не исчезну. Я хочу чтобы бы ты дала мне шанс.

Она снова молчит, но теперь тишина другая — не холодная, а задумчивая. Я слышу, как где-то рядом с ней кто-то смеётся — детский голос, звонкий, чистый, как колокольчик. Мила. Сердце сжимается так сильно, что я с трудом дышу. Не хочу давить на Аню и решаю немного сдвинуть тему.

— Мила сейчас рядом? — спрашиваю осторожно.

— Да, — отвечает Аня тихо. — Рисует. Недавно научилась рисовать сердечко и теперь любой клочок бумаги украшен сердечком.

— Аня… — начинаю, но она перебивает:

— Всё, мне пора, — её голос снова чуть строже, но не холодный.