Книга Мой грязный эксклюзив, страница 94 – Кэти Андрес

И тут до меня доходит. Оглушительно. Жестоко. Наш последний разговор.

«А других вариантов у тебя не было? Уверен, муж тебя простит».

Господи.

Он решил, что это ребенок Игоря.

* * *

— Возраст, безусловно, является серьезным фактором риска, Карина Игоревна. Тридцать девять лет — это не приговор, но нагрузка на организм предстоит колоссальная. Плюс, как мы только что видели на УЗИ, у вас многоплодная беременность, это автоматически переводит вас в группу повышенного риска по невынашиванию, давлению и гестозу…

Голос врача, немолодой женщины в безупречно белом халате, доносился до меня словно сквозь толстый слой ваты.

Я сидела на стуле напротив ее стола, механически комкая в пальцах бумажную салфетку, которой минуту назад стирала с живота холодный гель.

Мои мысли превратились в вязкую, пульсирующую кашу. Близнецы. Двое.

Внутри меня бились два крошечных сердца. А моя собственная жизнь тем временем летела в пропасть со скоростью звука.

Я так ничего и не ответила Вите на то сообщение.

Соня плакала, умоляла меня написать ему правду, кричала, что это глупо, что он всё неправильно понял, что он имеет право знать… Но я тогда посмотрела на дочь таким тяжелым, мертвым взглядом, что она осеклась.

«Не смей к нему лезть, Сонь. Это моя жизнь. И моя ошибка. Еще хоть одно слово ему напишешь — мы сильно с тобой поругаемся».

Больше мы эту тему не поднимали.

Но эти две недели я жила как в аду, где каждый день был борьбой с собственным телом и собственным сердцем.

— … поэтому вам потребуется полный покой. Придется забыть о вашем фитнес-клубе, никаких тренировок, никаких стрессов, — продолжала вещать врач, что-то быстро записывая в мою карточку. — Мы назначим поддерживающую терапию, витамины…

— Когда можно сделать аборт?

Мой голос прозвучал неестественно ровно. Сухо.

Врач замерла.

Ручка в ее руке перестала скрести по бумаге.

Она медленно подняла на меня взгляд, поправив очки в строгой оправе. Тишина в кабинете стала почти осязаемой.

— У вас есть дети Карина?

— Да, — я сглотнула. — Дочь в институт поступила. В медицинский кстати.

Врач тяжело вздохнула, отложила ручку и сцепила пальцы в замок поверх стола. Весь ее протокольно-медицинский тон вдруг исчез, сменившись чем-то глубоко человеческим.

— Карина Игоревна, послушайте меня внимательно. Я врач, и мое дело — предупредить вас о рисках. Но аборт в тридцать девять лет, да еще и при многоплодной беременности, после стольких лет перерыва… Вы должны понимать, что с вероятностью в девяносто девять процентов это ваш последний шанс. Если вы сделаете прерывание сейчас, детей у вас больше не будет.

Я опустила глаза на свои трясущиеся руки.

Воздуха в кабинете катастрофически не хватало.

— Я… я одна, — слова вырвались против моей воли. — Мне почти сорок, а если они родятся больными? Если патологии?

— Оставьте эти страхи, — врач подалась вперед. — Современная медицина шагнула далеко вперед. Возраст матери — это не гарантия генетических отклонений, кто вам такую глупость сказал? Мы проведем все возможные анализы. Сделаем НИПТ — неинвазивный пренатальный тест, возьмем кровь из вены, и уже через две недели будем знать всё об их генетическом здоровье вплоть до пола. Мы будем делать УЗИ каждые две недели. Мы будем держать вас под лупой. Совершенно не обязательно, что дети будут больными. Скорее всего, это будут абсолютно здоровые малыши.