Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 58 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Я веду её через зал, мимо любопытных взглядов, мимо шёпота и приглушённых смешков. Не обращаю внимания. Есть только она и моя потребность увести её подальше от этого змеиного гнезда.

За одной из колонн, за тяжёлой бархатной портьерой, есть небольшая ниша. Мы заходим туда, и я прижимаю её к стене. Мои руки ложатся на её плечи, я смотрю в её глаза — широко раскрытые, напуганные, но в них уже нет того ужаса, который был, когда она танцевала с Тихим. Только облегчение. И доверие.

— Что он тебе сказал? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал без эмоций.

— Ничего особенного, — вздыхает она и качает головой. — Просто… что ты не свободен. Что дядя управляет тобой. Что ты выберешь долг, а не меня.

У меня перехватывает дыхание. Тихий знает, куда бить. Он нашёл моё самое слабое место. Мою собственную неуверенность, мою вину, мою кабалу перед дядей.

— И что ты ответила? — спрашиваю я.

— Ничего, — она кладёт руку мне на грудь. Туда, где сейчас так бешено колотится моё сердце. — Я не верю ему.

— Зря, — вырывается у меня. — Всё, что он сказал — правда. У меня есть долг перед дядей. Я не могу от него отказаться. Я много лет делаю то, что он говорит. И иногда это...

— Богдан, — перебивает она меня, прижимая палец к моим губам. — Я знаю. Я видела. Но я не верю, что ты выберешь не меня. Ты не такой.

— Какой? — спрашиваю тише.

Мой голос звучит в этот раз хрипло, с какой-то болезненностью, которую не получается спрятать обратно за маску самоуверенного адвоката. За маску привычного всем Майорова.

Рядом с ней происходит сбой всем моих выверенных годами систем, чёрт побери.

— Я знаю, что ты меня всегда защищаешь. Знаю, что тебе самому не нравится быть должным дяде. Знаю, что ты найдёшь способ прекратить всё это, потому что ты сильный. — Алёна смотрит мне в глаза, и в её взгляде столько веры, что у меня на мгновение останавливается сердце. — Ты не бросишь меня, Богдан. Я знаю.

Я закрываю глаза. Её слова — как бальзам на открытую рану. И как яд. Потому что она ошибается. Я не знаю, на что способен, когда выбор будет стоять по-настоящему остро. Я никогда не был в такой ситуации. Никто никогда не был для меня так важен.

— Алёна, — шепчу я, открывая глаза. — Ты даже не представляешь, что ты для меня делаешь.

Я целую её. Отчаянно. Собственнически. С таким напором, будто хочу, чтобы весь мир увидел, что она моя. Только моя. Чтобы её слова стали пророческими. Чтобы я наконец-то сбросил эти чёртовы цепи и стал жить. Просто жить так, как я хочу.

Она отвечает. Её руки обвивают мою шею, пальцы зарываются в волосы. Она прижимается ко мне всем телом, и я чувствую, как её сердце бьётся в унисон с моим.

Мы целуемся так, будто завтра не наступит. Будто нас могут разлучить в любую секунду. Я вжимаю её в стену, мои руки скользят по её спине, по бёдрам, притягивая ближе. Она стонет мне в губы, и этот звук сводит меня с ума.

Где-то на периферии сознания я слышу голоса. Смех. Шаги. Кто-то проходит мимо, и портьера колышется от сквозняка. Нас могут увидеть. Я знаю это. Но мне всё равно.

Пусть видят. Пусть смотрят. Пусть знают все — эта женщина принадлежит мне. И я никому не отдам её. Ни Тихому. Ни дяде. Никому.

Я отрываюсь от её губ, только чтобы перевести дыхание. Она смотрит на меня затуманенным, возбуждённым взглядом. Её губы припухли от поцелуев, щёки горят.