Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 10 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Чувство вины — роскошь, которую я не могу себе позволить. Я трансформирую его в холодное раздражение. На ситуацию. На себя. На её бывшего, этого ничтожного человека, который сбежал, оставив её разбираться с последствиями. Сейчас я, по сути, делаю то же самое — втягиваю её в свои проблемы. Только мои проблемы смертельно опасны.

Машина въезжает на подземный паркинг. Я выхожу, не глядя по сторонам, привычным маршрутом иду к лифтам. Всё тело собрано, как пружина.

Двери лифта плавно закрываются за мной. Этажом выше лифт останавливается. В кабину заходит Алёна. Она в своём обычном строгом платье-футляре, с аккуратной сумкой, но на лице — следы бессонной ночи. Глаза чуть припухшие. Она видит меня, и по ней проходит почти физическая волна напряжения. Она отступает вглубь кабины, прижимаясь к стенке.

— Богдан Игоревич, доброе утро.

Голос тихий, но без дрожи. Хорошо. Она держится.

— Алёна, — киваю я и нажимаю кнопку своего этажа.

Двери закрываются. Мы остаёмся одни в маленьком зеркальном пространстве, которое вдруг становится невыносимо тесным. Я чувствую её цветочный, свежий запах. Вижу отражение в полированной стали: она смотрит в пол, я смотрю на неё.

Хрупкая линия шеи, прядь волос, выбившаяся из пучка и лежащая на щеке. Синяки под глазами. И синяк на запястье. От пальцев Тихого.

Бешеный, иррациональный импульс — коснуться этого синяка. Стереть его. Признать свою вину. Закрыть её собой от всего мира.

Я сжимаю челюсти до хруста.

Неправильные, непрошенные мысли. Она вызывает во мне что-то новое, ненужное в этой и так непростой схеме. Это слабость. Опасная, тупая слабость.

Она поднимает свои большие серо-голубые глаза и ловит мой взгляд в зеркальном отражении. Вижу, как вспыхиваю её щёки. Смущается. И мне неожиданно нравится это.

Лифт мягко останавливается. Двери открываются.

Я делаю шаг вперёд, загораживая ей выход на секунду. Не планировал этого. Тело действует будто бы само. Быстрее моего холодного разума.

— Через час ко мне в кабинет, — говорю я, и мой голос звучит чуть ниже, чуть тише, чем нужно для простого приказа. — Обсудим... детали твоих новых обязанностей.

Я вижу, как она сглатывает. Кивает.

— Хорошо, Богдан Игоревич.

Я отхожу, пропуская её. Она проходит мимо, и её рука почти касается моей. И я едва сдерживаюсь, чтобы не перехватить её. Качаю головой, пытаясь взять себя под контроль.

Но взгляд невольно скользит по её фигуре и опускается вниз. Линия талии, округлые бёдра.

Надо собраться. Это не входит в наш договор. И не мечтай, Богдан.

Иду следом к своему кабинету и понимаю, что кризис не только в делах. Кризис во мне. Она перестаёт быть просто проблемой. Она начинает становиться… искушением.

А искушения в моей игре ведут к поражению. Или к катастрофе.

Я нажимаю на кнопку лифта. Провожу пальцами по вискам, пытаясь собраться. Весь вечер в голове крутилась карусель: его рука на талии, тяжесть и тепло его бедра подо мной, низкий голос, шепчущий «солнышко» для чужих ушей. А потом сон. Глупый, постыдный, неправильный сон, где не было ни Тихого, ни страха. Только мы с ним. И его руки на моём обнаженном теле…

Мерзость. Предательство собственного тела и мозга. Я продала душу, а они теперь требуют ещё и фантазии в придачу.

Двери лифта открываются, и вся кровь разом приливает к лицу. Он стоит передо мной. Богдан Игоревич. Идеальный, свежий, отутюженный, будто и не проводил вчерашний вечер, играя в опасные игры с криминальными авторитетами. В его взгляде — ни тени смущения или усталости. Только привычная, ледяная собранность.