Книга Чудо для Hot-табыча, страница 72 – Влада Ясная

Глупый. Любимый. Мой.

Я села, спустила ноги с кровати. Пол оказался тёплым — с подогревом, надо же. Встала и пошла искать ванную. Нашла за дверью справа — мрамор, золото, огромная душевая кабина и ванна, в которой можно плавать. Я зачем-то потрогала кран, потом своё отражение в зеркале.

Отражение улыбалось. Глаза сияли, на щеках — румянец, губы, чуть припухшие от поцелуев. На шее — тёмные следы. Я провела пальцем по одному, вспоминая, как он кусал меня там, почти до крови. Дурацкий дракон. Оставлять метки, как зверь.

Но внутри разливалось тепло.

Я умылась холодной водой, кое-как причесалась пальцами и вышла. Запах кофе вёл меня, как ниточка. Из гостиной, куда я вышла, открывался вид на ту же террасу, а на столе меня ждал завтрак.

Кофе в прозрачном кофейнике, круассаны с миндалём, фрукты — нарезанные дольками, мёд в сотах, йогурт в глиняной мисочке. И вторая записка, приколотая к салфетке.

«Ешь всё. Ты вчера потратила много калорий. Особенно в конце. Т.»

Я фыркнула. Вот нахал. Но круассаны схватила сразу и впилась зубами. Миндальная начинка растеклась по языку, и я застонала вслух — от удовольствия, от голода, от того, что можно ничего не бояться.

Я ела и смотрела на озеро. Думала о том, что будет дальше. Алана не успокоится. Тимур говорил про Совет родов, про какие-то разборки. Вадик тоже никуда не денется. Развод, квартира, ипотека — всё это никуда не исчезло.

Но сейчас, сидя в тёплой гостиной, с кофе в одной руке и круассаном в другой, я почему-то совсем не боялась. Рядом с Тимуром можно было не бояться. Он справится. Мы справимся.

Я доела второй круассан, допила кофе и пошла искать, где здесь можно принять душ. Ванная нашлась быстро, а в шкафу в спальне — халат. Невероятный, шёлковый, нежно-розовый, с моими инициалами на кармашке. Н.З. Он заказал его заранее. Он знал, что я буду здесь.

От этой мысли снова защипало в глазах.

Я залезла под душ — горячая вода лилась сверху, как тропический ливень, смывая усталость, песок с берега, кровь с царапин. Я смотрела на свои руки — на них уже почти не осталось следов. Драконья слюна, говорил Тимур. Заживает как на собаке.

Я усмехнулась. Сравнение так себе, но суть верная.

Когда я вышла, завёрнутая в халат, с мокрыми волосами, в гостиной уже кто-то был. Я замерла на пороге.

У окна стоял Тимур.

Солнце било ему в спину, делая фигуру почти чёрной на светлом фоне. Но я видела каждую деталь — тёмно-синий костюм, идеально сидящий на широких плечах, свежевыбритое лицо, влажные волосы, и в руках — огромный букет. Пионы. Нежно-розовые, белые, пара тёмно-бордовых — таких красивых, что у меня перехватило дыхание.

— Это тебе, — сказал он просто.

Я смотрела на пионы. На него. Снова на пионы. И чувствовала, как глаза начинают щипать.

— Тимур, они же...

— Я знаю, что ты их любишь. Помню.

Я подошла, взяла букет, уткнулась в него носом. Запах — нежный, сладкий, летний — ударил в голову. Пионы в конце октября. Как? Где? Неважно. Важно, что он помнил. Важно, что он знал. Важно, что он стоял сейчас передо мной, такой красивый, такой родной, такой мой.

— Спасибо, — выдохнула я в цветы.

— Это только начало. — Он улыбнулся — той улыбкой, от которой у меня подкашивались колени. — Одевайся. У меня для тебя сюрприз.

Я смотрела на него, прижимая к груди пионы, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Сюрприз. От него всё, что угодно, могло оказаться чем угодно — от полёта на драконе до завтрака на крыше небоскрёба. Но я доверяла.