Книга Чудо для Hot-табыча, страница 6 – Влада Ясная

Какого черта, пусть он хоть трижды красив, как Аполлон! Я на подобные игрища не подписывалась! Здесь я Госпожа! А не шлюха портовая. Оборачиваюсь, готовая метать глазами молнии, биться до последнего, кусаться, если понадобится, перегрызть наручники, но отстоять свое право решать, кому отдавать свое тело. И отдавать ли вообще. Гость как раз заканчивает смеяться.

— Трудовой договор, говоришь? У Антона? Да не смеши, меня, Перчинка!

Его рука легко скользит по шелковой ткани платья вниз и принимается расстегивать ремень страпона. Я отскакиваю, как ошпаренная. Да, я знаю. Что себя так не ведут с клиентами, но обычно, это ДРУГИЕ клиенты. А этот слишком много уже позволил себе.

— Давай, сопротивляйся! Знал, что ты горячая штучка! — глаза гостя горят похотью, как угли кальяна.

Только сейчас понимаю, что отскочила я очень неудачно. Он надвигается: шея, как у быка, грудь что капот у Бэхи. Глаза сверкают голодным звериным блеском, а за моей спиной свисают кандалы для обездвиживания. Делаю еще шаг назад. Не специально. Просто от него так и прет мощь. Он протягивает руки со вздувшимися венами от регулярных жимов штанги. Я уже вжимаюсь в стену. Зажмуриваю глаза. Нет! Сейчас он привяжет меня к стене и возьмет силой. Шеи касаются теплые огромные ладони. Или задушит за неповиновение. Точно. А я, дура, не догадалась, куда делась та, кому на смену взяли меня. Губ касается что-то мягкое, лицу щекотно. От удивления распахиваю глаза, и тут его язык врывается в мой рот. Он не спрашивает приглашения — просто берет свое.

Сердце строчит ритм, как швейная машинка. Упираюсь ладонями в его плечи, пытаюсь отодвинуть хоть на миллиметр. В груди клокочет ярость. Какого! Вообще! Черта!

Наконец, он отрывается от жадного поцелуя и упирается ладонями в стену так, что не сбежать. Смотрит победителем. Но мне не до шуток.

— Быстро отпустил! — Я почти рычу. Его звериное поведение и во мне разбудило львицу. Он быстро сечет, что я не притворяюсь недотрогой. — Здесь доминирую только я.

— Голуба, ты хоть знаешь, кому условия диктуешь? — Гость ошарашенно смотрит, приподняв густую бровь.

— А мне фиолетово, я в цирке не смеюсь!

— Да ну?

Он все же отстегивает страпон, тот падает под ноги. Гость наваливается ближе, касается своим плотным, горячим животом моего. От него волнами исходит пряный восточный аромат и нефильтрованный мужской запах. А я молюсь, чтобы он не заметил, как по моим голым бедрам начинает сочиться влага. Но он как учуял.

Поддевает кружавчики на подоле коротенького платья с издевательской усмешкой. Устремляется по бедру сразу туда, где горячо пульсирует вопреки моей воле. Сразу пальцем. Внутрь. И резко вынимает, как только мне хочется прикрыть веки и замурлыкать от блаженства. Он демонстрирует блестящий от влаги палец, кладет его себе в рот и облизывает, причмокивая, точно там был крем какой. Смотрит торжествующе.

— Ну все, Перчинка, поиграла и хватит, теперь моя очередь. Знаешь, почему меня все зовут Хоттабыч? — Он не дожидается ответа и продолжает: — Потому что я всегда получаю то, что захочу. Только посмотрю, и любая из толпы обожательниц побежит греть мне постель.

Я медленно переступаю ремни страпона, чтобы не запнуться. Выскальзываю из его объятий.

— Не в этот раз, Тимур Абесович!