Книга Домашний арест, страница 60 – Ники Руа

— Ты ведь слышал сказку про Петю и волков? — я подняла на него глаза, пытаясь прочесть, что творится у него внутри. — Ты обманул меня четыре года назад, обманул с Лерой. Как мне понять, где правда, а где ложь? Боялся или не боялся? Как мне проверить?

Никита тоже смотрел мне в глаза и молчал. Не знал, что ответить?

— Ты говоришь, что я тебе нравлюсь, — продолжила я, ощущая, как в животе всё сжимается от напряжения. — А как мне понять, что это правда? А вдруг ты хочешь развести меня на секс, чтобы потом снова кинуть?

— Нет… — он покачал головой и подвинулся ближе к креслу. В его взгляде мелькнула тревога. — Ты мне нравишься. Не будет так, как в прошлый раз, клянусь!

— Мне было больно, и я не хочу снова почувствовать эту боль, — я поморщилась, пытаясь прогнать неожиданно подступившие слёзы. Да что же такое на меня нашло?

— Получается, ты так сильно тогда в меня влюбилась? — смутная догадка отразилась на его лице.

Нет, нет, нельзя раскисать, нельзя показывать свою уязвимость перед тем, кто может этим воспользоваться!

— Я не хочу об этом говорить, — я нервно закусила губу. Живот скрутил неприятный спазм.

— Ладно, — осторожно кивнул Никита, не сводя с меня обеспокоенных глаз. — Как я могу исправить ситуацию? Ведь если ты здесь, значит, есть какой-то выход, так?

Я зажмурилась и сделала пару глубоких вдохов. Вот так, отпустило.

— Выход в правде, — сказала я. — Я не твоя мама, и мне не нужен идеальный мальчик. Но я не смогу довериться человеку, который не доверяет мне. Обман — это путь в никуда.

Никита встал с дивана и сходил налить себе вина. Залпом осушив бокал, он спросил:

— А если тебе не понравится правда? Встанешь и уйдёшь?

Я обхватила себя руками, стараясь справиться с подступающим ознобом. Что он имеет в виду? Что убил Леру? Нонсенс. А может, хочет признаться в том, что зовёт в гости от скуки и прекратит общение, как только выйдет на свободу? Как странно, но обе версии вызывают одинаково неприятный озноб, хотя первая гораздо ужаснее второй — в общечеловеческом смысле. Неужели я такая эгоистка, неужели настолько зациклена на собственных чувствах? Да быть не может.

— Я не знаю, — ответила я и с нажимом продолжила, понимая, что появилась возможность его додавить: — Ты сам говоришь, что остался один. Значит, старые методы не работают. Может, пора рискнуть, пока я ещё рядом?

Никита налил себе новый бокал и вернулся на диван. Сев, он задумчиво качнулся из стороны в сторону.

— Ладно. Что именно ты хочешь обо мне узнать?

— Расскажи мне про Аню, Ольгу и… конечно же, про Леру, — боязливо протараторила я. Сердце провалилось в пятки. Всё, что я ему до этого высказала, шло из самой души. Но вопрос про Леру, с которым подключился мой журналистский азарт, мог прозвучать неестественно и тем самым вызвать подозрения.

Никита беспомощно заозирался по сторонам.

— Лера? — он снова махом осушил бокал и с громким стуком поставил его на столик, а затем с мольбой поглядел на меня: — Да мне адвокат запретил о ней говорить…

— А что такого? Ты же её не убивал? — спросила я, изо всех сил желая, что бы он ответил «нет».

— Конечно, не убивал! — с жаром воскликнул Никита, а спустя секунду в отчаянии добавил: — Но я… относился к ней хуже. Намного хуже, чем рассказывал тебе до этого.