Книга Домашний арест, страница 50 – Ники Руа

— Угон машины — это уголовная статья, — радостно заявила Ирина. — Яркий штрих к портрету психопата. Если упомянуть отца, не будет нужного эффекта. Учимся правильно расставлять акценты, ясно?

Я схватилась за голову. Вот это подстава! Само собой, было сразу понятно, что Голикова вцепится зубами в любую раздобытую о Никите информацию. Но что она станет искажать и преувеличивать факты, словно редактор жёлтой газетёнки… Как низко и подло!

Мельком глянув на себя в висящее на стене зеркало, я поморщилась. Сама-то ничем не лучше Голиковой. Никита поделился личными и болезненными вещами, а я тут же насплетничала об этом.

Да, того требовало задание. Я ведь начала ходить к Никите ради карьеры. Но больше Голикова от меня не узнает ничего нового. Только если вдруг не выяснится, что Никита — волк в овечьей шкуре, который умело изображал невиновность, а сам хладнокровно убил Леру… что просто смешно!

И тут я застыла на месте, удивлённая собственным открытием: получается, я твёрдо уверена в невиновности Никиты? И продолжаю ходить к нему? Зачем? Ведь не из-за того, что он нравится мне, только не это! Ох, нужно успокоиться, разобраться в себе и поразмыслить, что делать дальше…

— Ау, Ева, вы там? — резкий голос Голиковой отвлёк от внутренних метаний. — Что ещё вам рассказал Ростов?

— Ни-че-го, — я улыбнулась собственному отражению. — Больше вас порадовать нечем.

— Жаль. Возможности большие, а результаты скромные. Пока мы ходим вокруг да около, другие поднимают рейтинги.

— Вы о чём? — по моей спине пробежал неприятный холодок от предчувствия, что сейчас случится какая-то гадость.

— У блогера Веры Круг полчаса назад вышло новое видео на ютуб-канале. Она взяла интервью у двух бывших любовниц Ростова. С одной у Ростова был тайный роман во время отношений с Лерой. Сейчас собираюсь глянуть, что там. И вы гляньте.

— Да… конечно, — я положила трубку.

На ватных ногах я медленно опустилась на кровать. Глаза наполнились слезами обиды и ярости. Какая же он тварь. Сидел и рассказывал гадости про Леру, а из себя строил благородного страдальца, который терпел взбалмошную истеричку.

— А ты изменял ей?

— Ты что, конечно же, нет. Никогда.

Враньё, всегда одно враньё, что четыре года назад, что сейчас.

Я быстро вытерла кулаком накатившую слезу и крепко сжала челюсти. Никита просил у меня прощение за свою трусливую ложь, а сам, получается, продолжил обманывать. Не было и нет в нём никакого раскаяния за то, как он со мной поступил.

Если он соврал про отсутствие любовниц, значит, и все остальные его слова и истории могли быть неправдой. Я-то вообразила, что сумела расположить его к себе, что он мне доверился. А он продолжал держать меня за доверчивую идиотку.

Я открыла ютуб и ввела в строку поиска «Вера Круг».

Журналистка Вера Круг, короткостриженая, без макияжа, с выразительными, глубоко посаженными глазами, брала интервью исключительно у женщин — жертв насилия, их родственниц и подруг. За последние пару лет она неплохо раскрутилась на хайповых темах, и её видео собирали сотни тысяч просмотров.

Тема утренней передачи называлась незамысловато: «Женщины Никиты Ростова».

В чёрной комнате контрастом выделялись белый стол с кофейной парой и два белых кресла. На одном сидела Вера — в белой рубашке навыпуск и чёрных брюках карго, на втором — пухленькая миловидная блондинка в сером джемпере и джинсах.