Книга Домашний арест, страница 49 – Ники Руа

Повисла короткая пауза.

— Поцеловал? — тихо переспросил Никита.

— Ну да, мы целовались. Он хорошо целуется.

Новая пауза, на этот раз более длинная.

— Ясно, — процедил сквозь зубы.

Я улыбнулась. Злится? Так ему и надо. Он, наверное, думал, что дело осталось за малым, что я запала на него, и что другие поклонники не смогут составить ему конкуренцию. Как же приятно поставить зарвавшегося наглеца на место!

— Ты рад за меня? — мне захотелось подначить Никиту ещё больше.

— Знаешь, мне пора.

Я не ожидала, что он так резко свернёт беседу. Ну и ладно, на обиженных воду возят. Хотя, стоп. А если Никита решит, что со мной нечего ловить, и больше не пригласит в гости? А как же статья…

— Погоди, — я с силой прижала трубку к уху, как будто это могло на что-то повлиять. — Ты ещё хочешь, чтобы я заходила к тебе?

— Да. Хочу, — быстро ответил Никита.

От его уверенного «хочу» по телу пошла волна облегчения от макушки до самых кончиков пальцев ног, а внизу живота неожиданно сладко заныло.

— Тогда до завтра, — попрощалась я.

Положив телефон на прикроватный столик, я выключила свет, укрылась тёплым одеялом, легла набок и подложила ладонь под подушку, надеясь, наконец, уснуть. Не тут-то было. Сладкое томление внизу живота росло, а перед глазами стоял образ Никиты. Его мягкие губы, его красивые бесстыжие глаза и сильные уверенные руки.

Я тщетно пыталась прогнать образ, изо всех сил стараясь думать о чём-то другом: о Голиковой, о Лере, о выставке современного искусства, на которую давно хотела попасть, о том, что творится в мире, о курсе доллара и шоппинге, который запланировала на днях. Мысли предательски ускользали прочь, а желание продолжало мучить. И тогда я сдалась.

Я запустила руки под майку и стала ласкать соски нежными неспешными движениями, всецело отдаваясь наслаждению, которое так жаждало тело.

Мне не понадобятся фотографии Никиты, я нарисую красивую сцену секса в голове. Сцену, которая никогда не станет реальностью. Потому что всё, что нас связывает — не более чем сексуальное напряжение. По крайней мере, с его стороны. А с моей стороны всегда будет препятствовать боль воспоминаний, которая не даст попасть в ловушку чувств…

Утром меня разбудил телефонный звонок. Солнце за окном едва поднялось, а значит, время было раннее. Кто напрочь не обладал чувством такта и мог побеспокоить ни свет ни заря? Ну конечно, Голикова.

— Здравствуйте, — небрежно бросила Ирина. — Были вчера у Ростова?

«Простите за столь ранний звонок. Удобно ли вам сейчас разговаривать? Как ваши дела?» — беззвучно, одними губами я изобразила Голикову, живущую где-нибудь в параллельной реальности, а затем сонно пробормотала:

— Здрасьте, ага, была.

— Я так понимаю, снова безрезультатно?

— Ну почему… — я приподнялась и села на постели, заспанно щурясь. — Он рассказал много интересного.

— А конкретнее?

— Всякие истории про детство. В старших классах переспал с учительницей, и её уволили. А во время учёбы в универе угнал папину машину, чтобы прокатить девушку.

— Хм. Угон машины и секс с учителем. В целом неплохо, — заключила Голикова, однако голос её по-прежнему звучал недовольно. — То, что машина была отцовской, упоминать не будем.

— Это почему? — я окончательно проснулась, встала с кровати и беспокойно заходила по комнате.