Книга Домашний арест, страница 19 – Ники Руа

Кажется, он не испытывал ни малейших угрызений совести из-за того, как обошёлся со мной четыре года назад. И просьба эта… Имя не помнит, а виски ему купи. Как девочка на побегушках. Мне захотелось послать его в одно известное место, но я удержалась, рассудив, что идеальнее момента для того, чтобы «войти в контакт с убийцей», не придумаешь.

— Я всё куплю, — я слабо улыбнулась, пытаясь изобразить ответное дружелюбие. — Прямо сейчас.

По пути в магазин я не переставала чертыхаться про себя. Зачем, зачем я потеряла столько драгоценного времени, пережёвывая прошлое, вместо того, чтобы готовиться к заданию? Надо было искать информацию про ту ночь на балконе, про Леру, накидать список вопросов, настроиться на то, чтобы быть с Никитой милой и приветливой. Хотя, последнее казалось едва ли возможным, потому что за пять минут разговора он сумел вывести меня из себя своей наглой невозмутимостью.

Выбирая в магазине вино, я заметила, что у меня трясутся руки. Он тоже это заметит и сразу меня раскусит. Что тогда будет? Раньше, когда я рассматривала фотографии хладнокровных убийц и маньяков, мне казалось, что у них всех есть какая-то безуминка во взгляде, что-то ледяное и мёртвое. Конечно, это была иллюзия — для того, чтобы успокоить себя. Поверить в то, что можно вычислить психопата по внешним признакам, если повстречаешь его однажды на пути. Как бы там ни было, глаза Никиты остались прежними. В них не читалось ни злобы, ни агрессии, ни безумия.

Если он поймёт, для чего я пришла, а потом его оправдают, я опозорюсь по полной. Как после этого жить с ним на одной лестничной клетке? Да, о таких вещах надо было думать раньше. До того, как он послал меня за виски и вином. И кстати, а для кого он заказал вино?..

Когда я позвонила в дверь сорок восьмой квартиры, то с трудом поборола желание оставить пакет с бутылками у двери и убежать к себе.

Никита встретил меня с благодарной улыбкой.

— Спасибо, — сказал он. — Может, зайдёшь ненадолго? Посидеть, поболтать…

Значит, бутылка вина всё-таки для меня. Вот дела — я ломала голову над тем, как попасть к нему домой, а он сам меня зовёт. Теперь уж точно никуда не убежишь. Голикова будет довольна.

Я робко кивнула и зашла к Никите. С прошлого раза в квартире ничего не изменилось: в кухне-гостиной ближе к балкону стояли диван, укрытый клетчатым пледом, журнальный столик и домашний кинотеатр, а в зоне кухни, помимо гарнитура, — круглый белый стол с тремя белыми стульями. Дверь в спальню была приоткрыта, и там виднелась аккуратно застеленная широкая кровать. Квартира Никиты была светлой и уютной. Лучи апрельского солнца скользили по бежевым шторам и молочно-белым стенам, добавляя ощущения лёгкости. Словно четырёх лет и не бывало.

— Если ты не против, пойдём покурим? — предложил Никита и кивнул в сторону балкона. — Я помню, ты тоже куришь.

При слове «балкон» я напряглась.

— Обязательно идти… туда? — спросила я, слегка запаниковав.

Да, лицо у него было дружелюбное, однако инстинкт самосохранения никто не отменял, поэтому стоило проявить бдительность.

— Что? — Никита удивлённо на меня воззрился. — Ах, ты об этом. Давай сразу проясним: я никого не убивал. Она сама упала. Но мы можем остаться здесь, я принесу пепельницу.

Держась рукой за рёбра, он поплёлся к балкону и вернулся оттуда с зажигалкой и небольшим серым блюдцем. В этот момент я ощутила прилив адреналина: моё спецзадание началось, можно начинать интервью! Голикова обещала подробную инструкцию на случай, если я соглашусь на её предложение. Что же, Никита своим неожиданным приглашением опередил события, поэтому придётся действовать экспромтом.