Книга Моё бессонное лето, страница 61 – Яна Ланская

Страдаю и радуюсь одновременно. Моё тело живо. Может, это и было его целью, показать, что не всё потеряно?

Но он же уехал. Уехал…

От осознания, что у меня от него только и остался, что минус, хочется на стенку лезть. И выть.

— Что делаешь? — Заглядывает Олька в комнату и смотрит на меня с любопытством. Не каждый день она меня видит, катающуюся по полу.

— Музыку слушаю, — показываю на наушники.

— Лёше одному скучно, он жарит крылышки. Хочешь со мной пойти?

Вскакиваю с места и выхожу из комнаты. Больше всего на свете мне сейчас хочется зайти к нему в комнату и на студию. Походу, я становлюсь одержимой, ведь от одной только перспективы услышать ещё раз его запах мурашки по рукам разбегаются.

— Отпросилась?

— Да. Ты же экзамен сегодня сдала, они добрые.

— А ещё кто-нибудь будет?

— Кто? Все уехали. Я же сказала, ему одному скучно. Ты чем слушаешь вообще?

— Я в наушниках была.

Оля болтает с родителями буквально минуту, а я уже схожу с ума от нетерпения. Хочу на его территорию. Хочу на диван, на котором мы вместе сидели, хочу на кровать, даже по его чёртовой лестнице подняться хочу. Ненормальная.

Хоть вызывай такси и нагоняй его. Интересно, он давно уехал?

— Спасибо, что пришли! Я уже отвык от одиночества, — встречает нас довольный Лёша у калитки.

— А ты теперь до конца лета один? Женя же собирался тут до сентября пробыть, — не выдерживаю и сразу задаю единственный интересующий меня вопрос. Может, он вернётся ещё.

— Собирался. Планы изменились. Да, скорее всего, буду один. Ну как один, у меня соседи есть, — улыбается парень.

Дальше не слушаю. Неинтересно. Мы располагаемся у гриля, и я отчаянно ищу повод слинять в дом и вдоволь надышаться Женей.

Сначала захожу в его студию, но там пусто. Вообще ничего. Становится так грустно. Взял и стёр всё. Оставил только голые стены. Без него у меня на душе также голо.

Медленно отворяю дверь в его спальню. Я даже свет не хочу включать, чтобы в мраке обострить свои рецепторы, но он горит.

На стене меня встречает розовая неоновая надпись “Ты пахнешь, как любовь”. Готова поклясться, что её не было. Над его кроватью висела белая “Сейчас самое время”. Остальных нет, только эта.

Ложусь на голый матрас и неотрывно пялюсь на неё. Он же знал, что я приду? Специально её повесил?

Понимаю, что занимаюсь самоистязанием. В комнате нет ни единой его вещи, кроме этой злосчастной надписи, сделав напоследок глубокий вдох, закрываю дверь и спускаюсь.

— Намыла руки? — Спрашивает Оля.

Оставляю её глупый вопрос без ответа и подхожу к огню. Снова колотит. Не от холода, конечно, но огонь успокаивает.

Я не то что вкуса еды не чувствую, я даже вкуса лимонада не чувствую.

— О, сейчас будет релиз, — потирает руки Лёша.

— Какой релиз? — Поднимаю на него голову и замираю. Только бы он не выложил. Папа на него подписался. Божечки, только бы он о чём-то другом. Клип Дениса и Фары, может, выложили. Или тот трек, что они здесь писали.

— Женёк вчера дичайший минус накатал и сразу загнал Big Black Homie. Чувак так впечатлился, что сразу же записал. Вот свели, ждём.

В пять минут первого Лёша включает трек дико известного американского рэпера, и я понимаю, что дичайший минус — это мои стоны.

— Вау! Как называется? Сейчас добавлю в Spotify, — восторгается Олька. Ну хоть не узнаёт меня.