Книга Моё бессонное лето, страница 53 – Яна Ланская

Чёрт! Уже семь утра! Прошу Мишу срочно отвезти меня домой, и уезжаю от Маши не только с структурированными мозгами и ясностью, но и горсткой БАДов с инструкцией, как и во сколько мне их принять.

На коттедж Жени даже не смотрю, опускаю взгляд под ноги и бегу в дом. Благо, все спят, и я спокойно иду к себе. Единственное желание — лечь спать, проснуться и чтобы кошмар закончился. Открываю дверь в свою спальню, и мой кошмар напоминает о себе жирным посланием. У меня на кровати лежит огромный букет ромашек, моя сумка, кеды и аккуратно сложенные вещи.

Я смотрю на это и поверить не могу. Ненависть к нему пробуждается с такой силой, что у меня даже температура поднимается, мне кажется, что вот-вот и я огнём задышу и спалю нахрен его дом. Подбегаю к кровати, хочу схватить букет и замечаю записку: «Малыш, отпишись, когда вернёшься, я волнуюсь. Трусики оставил себе».

Тварь! Грёбаная, конченая тварь! Сдираю с остервенением с себя его вещи, надеваю первую попавшуюся под руку футболку, хватаю букет и вылезаю в окно. Перебрасываю ему через забор его шмотки и следом начинаю отрывать с каждой ромашки головку и швыряю ему на территорию. Урод!

Расправившись с букетом, представив двести раз, что отрываю не соцветие, а его голову, успокаиваюсь и возвращаюсь к себе.

Но минутное облегчение сменяется беспросветной тьмой.

POV Тата

Нет сил и желания встать. Шея и руки затекли от неудобного лежания, голова уже пухнет от слез, но у меня нет ресурсов с этим что-то сделать.

Время остановилось, я не могу понять, сейчас день или ночь, прошло пять минут или сутки.

В самых дальних уголках сознания есть напоминание, что у меня должен был быть экзамен. Мне надо готовиться, взять себя в руки. Но я не могу даже пошевелиться.

Я даже не могу себя ущипнуть или растереть кожу, чтобы прошло ощущение полчища муравьев, бегающих по моим венам. Я ничего не могу. А самое главное, я не могу поверить в то, что это правда.

Не хочу даже допускать мысль, что все мои любимые воспоминания оказались ложью, манипуляцией и каким-то хитрым планом.

Абсолютно каждое его действие сопровождалось расчетом. Я не хочу с этим мириться. Не хочу это принимать.

Она же могла ошибиться. Неправильно всё понять. Легче думать, что он просто отбитый придурок, бесчувственный и беспринципный.

Я не хочу думать, что это план. Не хочу так его опускать в своей голове.

Хочу просто проснуться в нормальную жизнь.

А если бы мне дали возможность снова проснуться две недели назад? Отмотали бы всё?

То...я бы ничего не изменила. Ничего. Ни единой реплики, ни единого касания, мысли. Я бы не стала менять ничего.

Это откровение вызывает жгущую боль внутри. Разве может быть больно даже физически? Почему меня разъедает кислота изнутри? Мне же это не чудится, я же действительно это чувствую.

А тошнота не покидает меня вообще с момента Машиного рассказа. Когда же она прекратится? Невыносимо.

Я ничего не делаю, а дыхание сбивается, будто я убегаю от преследователей. В горле застревают хрипы отчаяния со стонами и его имя.

Что же ты наделал, Женя?!

— Та-а-а-т, — сквозь сон чувствую тормошение, и от каждого движения моя голова раскалывается на миллионы осколков. Что за пытка?

Открываю глаза и понимаю, что мой истязатель — это всего лишь сестра.