Книга Развод. Ты мое спасение, страница 55 – Мира Спарк

Мама бледнеет. Совсем чуть-чуть, на мгновение. И отводит глаза. Я замечаю это, но сейчас не время разбираться, что значит этот ее жест. Слишком много боли накопилось.

— Я предлагала тебе договориться, — продолжаю я, и голос становится тверже. — Ты отказалась.

— Договориться? — она снова берет себя в руки, улыбка возвращается. — Ты мне ультиматумы ставила, дочка. Это не переговоры.

— Это защита, — поправляю я. — Своей жизни и моего ребенка… В условиях твоей тотальной духоты.

Мама подходит ближе, смотрит сверху вниз. В ее взгляде — привычное превосходство.

— Ты думаешь, ты такая сильная? Такая самостоятельная? Сидишь в чужой квартире, на чужие деньги живешь. Адам тебя пригрел, и ты уже нос задрала. Думаешь, он с тобой из-за любви? Бросит, как только наиграется. Такие, как он, не берут в жены беременных разведенок.

У меня перехватывает дыхание. Но я не отвожу взгляда.

— Даже если так, — говорю я. — Это моя жизнь и мои решения. И я сама буду их совершать. Без твоей помощи. И не ты ли хотела свести меня с ним, а, мама? Или что-то в твоих планах поменялось?

Она бледнеет от злости и усмехается. Глаза — колючие-колючие и… совсем неродные…

— Ты еще пожалеешь.

— Может быть, — киваю. — Но это будет мое решение. А теперь уходи.

— Что?

— Я сказала, уходи, — открываю входную дверь. — Нам больше не о чем говорить.

Мама смотрит на меня, не двигаясь. В ее глазах — удивление вперемешку с яростью. Она не привыкла, чтобы ей перечили. Не привыкла, чтобы ее выгоняли.

— Ты выгоняешь родную мать? — голос ее звенит.

— Я выгоняю человека, который хотел заставить меня убить моего ребенка, — отвечаю я. — Такое отношение, мама, даже чужие люди друг к другу не проявляют. И я не знаю, как это называется. Но материнского в этом точно не было.

Она застывает. Впервые я вижу ее растерянной. Наверное, ждала, что я сломаюсь, заплачу, начну оправдываться. Но я просто стою и смотрю.

— Вон, — говорю я тихо, но твердо.

Она идет к двери. Медленно, будто надеется, что я передумаю. Я не передумаю.

— Ты об этом пожалеешь, — повторяет она, переступая порог.

— Уже нет, — отвечаю я и закрываю дверь.

Стою, прислонившись спиной к двери. Внутри — все кипит. Руки трясутся, в висках стучит, а к лицу приливает жар, сменяясь холодом.

Малыш, только бы с малышом все было хорошо.

Делаю шаг, другой. Ноги не слушаются. Сажусь на пол прямо в прихожей, обхватываю колени руками.

Дышать тяжело, сердце колотится где-то в горле. В ушах шум, перед глазами все плывет.

— Спокойно, — шепчу я. — Спокойно, Надя. Ты все правильно сделала. Все хорошо.

Но страх не отпускает. Что, если я навредила? Что, если все это напряжение, вся эта злость — они же отражаются на нем? На нем, маленьком, беззащитном?

— Нет, — говорю себе громче. — Нет. Мы справимся. Мы справимся.

Мне так плохо, что я теряюсь в первый момент, но достаю телефон и набираю скорую.

— Здравствуйте, мне плохо. Я беременна, живот болит. Давление, наверное. Пожалуйста, приезжайте.

Голос ровный, хотя внутри все дрожит. Диспетчер задает вопросы, я отвечаю. Называю адрес.

Кладу трубку и сижу на полу, прижав руки к животу.

— Все будет хорошо, — шепчу я. — Все будет хорошо.

Скорая приезжает быстро. Врачи что-то спрашивают, измеряют давление, слушают. Я отвечаю автоматически.