Книга Развод. Ты мое спасение, страница 17 – Мира Спарк

Вокруг ходят люди, огромный город шумит привычной жизнью.

А у меня все просто сводит от обиды.

Позвоню дяде Косте, посоветуюсь с ним, а потом откажусь от участия — пусть лучше найдет себе консультанта на стороне. Так будет лучше для всех, чем эта бесконечная нервотрепка.

Провожу ладонью по животу.

А мне надо беречь себя и малыша, которые едва ли больше конопляного зернышка.

Скоро будут готовы результаты анализов на ХГЧ, но я и сейчас уже не сомневаюсь в своей беременности.

Достаю телефон:

— Дядя Костя? Добрый день, как у тебя самочувствие? Ну, слава Богу. Дядь Кость, я хотела бы посоветоваться с тобой — кажется мама собирается влезть в какую-то авантюру…

* * *

Дороги читатели!

Приглашаю вас в другую книгу нашего литмоба

от Оксаны Лебедь

"Бывшие. У него невеста. У меня — наша дочь"

https:// /shrt/YLhJ

Четыре года спустя он снова стоит передо мной — красивый, богатый, с невестой.

Он ещё не знает, что у нас есть дочь.

И что она живёт в отеле, которым он руководит.

Сколько ещё продержится моя тайна?

Надежда

Дядя Костя живет в старом районе, но внутри — дорогой ремонт и стильная мебель.

Я поднимаюсь на лифте, и сердце почему-то колотится быстрее.

Он — папин друг, а папа… папа умел выбирать людей.

Дверь открывается почти сразу, будто он ждал у порога.

— Надюша! — голос низкий, трубный, как пароходный гудок.

Дядя Костя стоит на пороге — грузный, мощный, под семьдесят, но глаза молодые, живые, с хитринкой.

Он обнимает меня, и я тону в его медвежьих объятиях. Пахнет от него табаком, колючим одеколоном и чем-то домашним.

— Проходи, проходи, — гудит он, забирая у меня пальто. — Я уже и чай поставил, и варенье твое любимое — смородиновое — достал. Садись.

Прохожу в гостиную. Здесь все по-прежнему: тяжелые шторы, дубовый стол, фотографии на стенах. Папа с дядей Костей на рыбалке, молодые, смеются. У меня щемит сердце.

— Ну, рассказывай, — Дядя Костя тяжело опускается в кресло напротив. — Что там мать опять затеяла?

Сажусь на диван, поджимаю ноги.

— Дядь Кость, ты как себя чувствуешь? Я звонила, ты сказал, что нездоровится…

— А, ерунда, — отмахивается он, и его могучая ладонь разрезает воздух. — Давление скачет, возраст. Не бери в голову. Ты лучше о себе рассказывай.

— Я по делу, — начинаю осторожно. — Мама ввязалась в какую-то историю с Дубаем. Строительство, инвестиции. Партнер — Адам, я его видела пару раз. И юрист какой-то Марк Семенович. Мама горит, хочет вложиться, а мне все это кажется… сыроватым.

Дядя Костя хмурится. Густые брови сходятся на переносице.

— Дубай? Это серьезно. Там деньги любят тишину и проверенных людей. А эти… Адам, говоришь? Фамилия?

— Бероев, кажется.

— Бероев… — он задумчиво чешет подбородок. — Не слышал. Но я поузнаю. У меня есть контакты в ОАЭ, люди надежные. Проверим и его, и этого Марка Семеновича, и всю структуру. Не переживай, Надюша. Если что-то нечисто — я разнюхаю.

Я выдыхаю с облегчением.

— Спасибо, дядь Кость. Ты даже не представляешь, как мне это важно.

— Представляю, — он смотрит на меня с такой теплотой, что глаза начинает щипать. — Твоя мать — женщина умная, но азартная. Ей бы стоп-кран иногда ставить.

Улыбаюсь, но улыбка выходит кривой.

— Ладно, — говорю, поднимаясь. — Я пойду, не буду тебя утомлять. Ты отдыхай.