Книга Дикая Сторона, страница 125 – Элси Сильвер

Сегодня я бы согласилась просто задремать рядом с ним.

Дверь в подвал скрипит, и я смотрю вниз, вспоминая, как только что закончила переделывать эту комнату для него. Я не ожидала, что он увидит её так скоро.

Я слышу, как жужжит стиральная машина, когда она вращается, и вижу очертания его массивной фигуры на кровати, когда заглядываю через перила под ограждением. То самое место, где я подглядывала за ним, когда он пытался снять рекламный ролик.

Свет проникает из-за моей спины, и я вижу, что он смотрит в другую сторону. Но он держит плечи слишком напряженно, чтобы быть спящим.

Я не спрашиваю, можно ли мне войти, потому что не думаю, что моё сердце выдержит, если он меня прогонит. И в глубине души я знаю, что он этого не сделает.

Я спускаюсь по лестнице, закусив нижнюю губу. Когда мои ноги касаются персидского ковра под кроватью, он поворачивает голову. Но я не останавливаюсь. Я чувствую влечение к нему, которое почувствовала с того момента, как впервые увидела его. Та, из-за которой я оглянулась через плечо, когда выходила из его дома в Эмеральд-Лейк.

Я ничего не могла с собой поделать тогда и не могу сейчас.

Поэтому я иду прямо к кровати, тихо проскальзываю за его спину, обнимаю его за голые рёбра и прижимаюсь лбом к его спине.

Он ничего не говорит, но накрывает мою руку своей и сплетает наши пальцы.

— Привет, Тэбби, — шепчет он в темноте. И я ловлю себя на мысли, что мне бы хотелось, чтобы он снова назвал меня «детка» или «милая». Эти привычные обращения в такой уязвимый момент успокаивают меня.

— Привет, Рис. — Я провожу пальцем по его плечу, очерчивая завитки и узоры татуировок, покрывающих всю его руку.

Он вздрагивает, но не поворачивается ко мне.

— Мне нравится моя комната. Спасибо.

Я киваю, касаясь щекой его обнажённой кожи. От его тела исходит слабый аромат корицы, и от этого мне становится тепло, как от яблочного пирога и уютной рождественской выпечки.

— Мне следовало сделать это раньше. Прости.

— Тебе не за что извиняться.

Может, и нет, но это не мешает мне чувствовать, что я была слишком строга к нему без всякой на то причины. Как будто мы сдерживали себя. И прямо сейчас я не могу придумать ни одной причины, чтобы сдерживаться. Конечно, он мог причинить мне боль. Но после всего, что случилось, что-то подсказывает мне, что Рис сделал бы всё, что в его силах, чтобы я не чувствовала боли.

Это ошеломляющее осознание. Доверять такому человеку.

Положив ладонь ему на плечо, я целую его в спину. Он замирает.

— Что ты делаешь, Табита? — Его голос звучит грубо, слова даются с трудом.

Я вдыхаю его запах и выдыхаю. Один раз. Два раза. И на третий раз:

— Я хотела сделать это с тех пор, как впервые увидела тебя.

У меня в груди всё сжимается от тоски по нему, от желания, чтобы он что-нибудь сказал, чтобы он повернулся и посмотрел на меня.

— Рис, пожалуйста. Я скучала по тебе.

Это признание заставляет его повернуться ко мне, и его суровое лицо оказывается на одном уровне с моим. Я чувствую его дыхание на своих губах, и его тепло проникает в моё тело, избавляя меня от озноба, который я не могла унять. Его рука собственнически лежит на моём обнажённом бедре, и внутри меня пробуждается желание, когда я провожу ладонью по его обнажённой груди. Мои ноги переплетаются с его икрами под одеялом.