Книга Дикая Сторона, страница 116 – Элси Сильвер

•••

Сегодня Рис спросил о моей сестре, и это меня чертовски разозлило. Мы столько времени провели вместе, а он увидел её в окне год назад и до сих пор думает о ней?

Это было мелочно с моей стороны, но я сказала ему, что она редко приезжает, хотя в прошлый раз, когда его не было в городе, я разрешила ей навестить нас. Я сказала это так, будто она настолько сосредоточена на своей жизни, что практически забыла о нас с Майло. Возможно, я выставила её не в лучшем свете.

Но она многого добилась в жизни. Она не может получить и это. Я не хочу, чтобы она приезжала сюда и вспоминала прежнюю Эрику, в то время как новая Эрика начинает всё с чистого листа. Будет проще, если Эмеральд-Лейк избавится от всего этого дерьма.

В любом случае, в итоге я рассказала Рису о своей зависимости, чтобы объяснить ситуацию. Он выслушал меня и дал выговориться, ни разу не перебив. Думаю, мне стало легче от того, что я выговорилась. В нём есть что-то такое надёжное. Такое сострадательное. Он поблагодарил меня за то, что я поделилась с ним, и обнял меня, когда я выговорилась.

Сегодняшний день стал хорошим напоминанием о том, что я не могу принимать Табиту, когда он в городе.

Это не мой взгляд на то, что у неё в голове. И всё же… какая-то часть меня это понимает. Я просто никогда не воспринимала себя в таком свете. Я делала всё, что могла, в ситуации, к которой не была должным образом подготовлена.

Это также показывает мне переломный момент, когда Эрика стала чаще приходить в гости, когда она начала говорить, что её арендодателю не нравится, что у неё бывают гости. Оглядываясь назад, я понимаю, что она стала скрытной, а я воспринимала это как занятость и радость и просто… Она процветает.

И, возможно, так оно и было, но её одержимость Рисом принимает другой оборот. С каждым годом её тон становится всё более резким. Она взволнована. Говорит отрывисто.

И всё же я продолжаю читать.

Рис снова выручил меня, когда я не уследила за ребёнком. Сегодня я работала допоздна, поэтому ему пришлось уложить его спать. Я не знала, как всё пройдёт, но когда я вернулась домой, в доме было тихо. Я на цыпочках поднялась наверх, желая поскорее увидеть Майло и боясь его разбудить.

Тогда-то я и увидела Риса, который стоял над его кроваткой, положив большую руку на его крошечную грудь, и пел ему «Мерцай, мерцай, звёздочка».

От их вида у меня на глаза навернулись слёзы, поэтому я спустилась обратно и заперлась в ванной, чтобы спрятаться. Я не знаю, что именно меня так растрогало. Это было так мило. У меня защемило в груди.

Это были слёзы радости. Мне захотелось, чтобы у Майло была настоящая семья. Но когда я попросила Риса остаться и выпить со мной, он вежливо отказался. Выражение его лица говорило само за себя.

Это заставило меня осознать, что он появляется только тогда, когда Майло здесь.

Это заставило меня осознать, что все может пойти не так, как я надеялся.

И это прекрасно.

Что бы то ни было,

Эрика

Эта запись заставляет меня содрогнуться. То, что происходит, по-другому ощущается после того, как она всё осознала. Это то, что является поворотным моментом.

Сегодня Рис подслушал, как я говорила Табите по телефону, что устала и чувствую себя подавленной. Не прошло и часа, как он появился у входной двери с пузырьком глицерина в руке и своей фирменной безобидной гримасой на лице. Он поиграл с Майло в мыльные пузыри на заднем дворе, чтобы я могла вздремнуть.