Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 83 – Лира Велена

Мир растворился.

Я падала в темноту, разрываемая на части. Оргазм накрыл с головой — горячей волной, разрядом тока, взрывом сверхновой. Я кричала — и не слышала своего крика. Я билась в его руках — и не чувствовала своего тела. Только пульсирующий член — глубоко во мне, горячий, извергающийся, заливающий меня своим семенем, своим жаром, своей сущностью.

Он кончил следом. С рыком, с проклятием, с последним, самым глубоким толчком, от которого потемнело в глазах. Я чувствовала, как его сперма обильно заливает меня изнутри, как он дергается внутри, кончая снова и снова.

Мы замерли. Стояли, тяжело дыша, сплетенные в одно целое, облитые потом, слюной, кровью, всем, что делает нас людьми. Я чувствовала, как по внутренней стороне бедра стекает его тепло, смешанное с моей кровью, как его сердце отбивает мои ребра, как дрожат его руки, всё еще сжимающие мои бедра.

Аким медленно вышел. Но не отпустил. Не позволил передышки, а снова резко вошел.

С криком я вытянулась от неожиданности, от переполненности, от дикого восторга.

— Мне нужно в душ, Аким.

— Позже примешь.

— И выпить таблетки контрацепции...

— Обязательно выпьешь. Когда я закончу, — делая восьмерку бедрами, озвучил приговор. — Василина, я буду трахать тебя всю ночь. Пока ты не почувствуешь меня в своих клетках, и пока не подписан брачный контракт, я с тебя не слезу. Я буду брать тебя снова и еще раз, подчистую выжимая все соки из тебя. Ты не поверишь, но я целую вечность не имел секса и рассчитываю сполна насладиться процессом.

Я уже не могла кричать — только всхлипывала, стонала, выла в такт его толчкам. Он брал меня снова и снова, меняя ритм, глубину, угол. То медленно, до изнеможения, то быстро, до потери пульса. То глубоко, до крика, то мелкими толчками, сводя с ума, дразня, наказывая, вознаграждая.

Я потеряла счет времени. Потеряла счет оргазмам.

Я не спал.

Лежал и наблюдал, как Василина дышит. Как вздрагивают ресницы во сне — мелко, часто, будто ей снится что-то, от чего хочется убежать. Как губы приоткрываются, с рваными надсечками припухшие, со следами моих укусов в уголках.

Наблюдал, как синяки на её теле наливаются фиолетовым, расползаются по нежной коже моими метками.

До одури, до ломоты в челюсти, до желания разбудить её и начать сначала — красиво.

Я не спал. Фактически не спал почти год.

Не в том смысле, что не ложился — спал, конечно, организм требовал.

Только это было не сон. Существование. Функционирование. Тело лежит, глаза закрыты, а внутри — как выжженная пустыня.

И самое пиздецовое в этом грёбаном году имелся нюанс: я не трахал никого.

Ни одной женщины.

И дело не в том, что не было возможностей — их было до хрена и разных мастей.

Мне их на блюдечках подносили, с улыбочками, с раздвинутыми ногами, с обещанием любого разврата.

Модели, актрисы, просто красивые сучки, которые готовы были на всё, лишь бы я посмотрел в их сторону. Я смотрел, только в упор никого не видел и ничего не чувствовал.

Ноль.

Представить сложно, но у мужчины, у которого присутствовала активная сексуальная жизнь, который мог любую, в любой позе, в любом количестве, — и вдруг полное бессилие. Как будто вынули предохранитель и перерезали провод, по которому шёл ток.

Не физическое — с этим всё в порядке, организм здоровый, тестостерон зашкаливает. А вот там, где включается желание, где внутри загорается этот дикий, животный голод, — там абсолютный вакуум. Чёрная дыра, которая засасывала всё: свет, звук, надежду.