Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 128 – Лира Велена

Я брела вдоль мокрых фасадов, разглядывая трещины в асфальте, и старалась ни о чём не думать. Получалось плохо.

И не успела пройти пяти минут.

— Василина!

Окрик прозвучал резко, хлёстко — словно бичом по оголённым нервам. Я замерла на полушаге, неохотно оборачиваясь, уже зная, кого увижу.

От серебристого седана ко мне шла Адель. Высокая, как всегда безупречная в облегающем платье цвета запёкшейся крови. Туфли на шпильках вонзались в мокрый асфальт с грацией разъярённой пантеры. Длинные волосы, всегда уложенные волосок к волоску, теперь растрепались под порывами ветра. Но главное — синие глаза горели лихорадочным блеском, в котором мешалось всё: ярость, боль, унижение и что-то тёмное, рвущееся наружу.

— Адель, — произнесла я ровно. — Здравствуй.

— Здравствуй. Судя по твоей реакции, я явно последняя, кого ты ожидала увидеть.

— Что-то случилось?

— Уделишь пять минут?!

— Дождь идёт, может, в кофейню зайдём? — Она остановилась в метре от меня. Её духи — пряные, с густой мускусной нотой — буквально ударили в ноздри. Я не отшатнулась, но пальцы сами собой сжались в карманах пальто.

— Нет, не стоит. Я пришла поздравить с отказом от наследства, а заодно поблагодарить.

— Если честно, я не понимаю, куда ты клонишь.

— Так безрассудно раздавать империю направо и налево, когда её кто-то строил десятилетиями, думаешь, это благородно? Знаешь, как это выглядит со стороны? Как дешёвый перформанс. Как будто тебе настолько плевать на всё, что можешь позволить себе швыряться миллиардами, словно горстью монет.

— Если у тебя есть что сказать — говори прямо. Я не намерена выслушивать пассивную агрессию.

— Прямо? — Её глаза сузились. — Хорошо. Прямо — так прямо. Ты хоть понимаешь, что ты с ним сделала?

— С кем — с ним?

— С Акимом, Василина. — Она выплюнула его имя с той особенной интонацией, в которой владение смешивается с бессилием. — Не притворяйся, что не знаешь, о ком речь. Ты появилась в его жизни — и всё, что было создано между нами, пошло прахом. Мой брак. Мой дом. Моё будущее. Ты даже не заметила, как это случилось, верно? Ты прошла по нам, как ураган, даже не обернувшись.

— Давай сразу договоримся о терминах, Адель, — я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри действительно разворачивался ураган. — Ты говоришь о разрушении. Но разрушение предполагает наличие целостности. Чего из сказанного тобой этого не прослеживается.

Она побледнела, но не отступила.

— Не тебе мне об этом говорить, твой брак и месяца не продержался, — туше, Адель. Вот и обменялись любезностями.

— Ты всё сказала? — Для меня оставалось загадкой, почему я стояла и слушала претензии бывшей жены Сатарова, — возможно, меня держала на месте сочащаяся боль в её красивых глазах. В конце концов, эта женщина знала его с той стороны, с которой я — никогда.

— Конечно нет. Поздравить тебя — святое дело, Василина, и я поздравляю тебя, — сказала Адель бесцветным голосом, делая ещё один шаг вперёд.

— Чему ты радуешься?

— Сложившимся обстоятельствам, — она скривила губы. — Тебе ведь неведомо, каково это — просыпаться по ночам и понимать, что твой муж думает о другой. Каково это — видеть его взгляд, направленный на тебя, но сфокусированный на другой женщине.

— Допустим, — я кивнула. — Я понимаю, как тебе больно. Я не оспариваю твоих чувств и не обесцениваю, заметь. Но давай разберём логическую цепочку. Ты утверждаешь, что я разрушила твой брак. Но не думала ли ты, что проблема возникла задолго до моего появления. Из чего следует: я не причина. Я — в лучшем случае катализатор. Триггер, обнаживший то, что уже существовало. Верно?