Книга Чокнуться можно! Том 3, страница 79 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Тут впору их самих успокаивать, а только потом выдвигаться на поиски потерявшегося пациента.

— Мы не виноваты, Алексей Сергеевич! — она вцепилась в рукав моего халата. — Доктор, сначала вы вышли, а потом… Мы буквально на минуту отвлеклись! На одну минуту! Отвернулись, я его документы искала в сумке, а Дима в телефон смотрел. А затем — раз, и нету Серёжи. Будто просто испарился!

— Я не смотрел в телефон, — машинально огрызнулся парень.

— А что ты делал⁈ — вскрикнула женщина.

— Я… Да какая разница, что я делал! Это ты его упустила!

Они сцепились прямо у регистратуры. Очевидно, перенервничали и начали перекладывать вину друг на друга. Ничего странного в их поведении нет. Некоторые люди с трудом справляются со столь напряжёнными ситуациями. Когда случается беда, им отчаянно нужно найти виноватого. Так проще принять проблему. Вот только поиск виновных, как правило, проблему никогда не решает.

Стоило начаться скандалу, и на родственников моего пациента тут же обратили внимание все окружающие. И регистраторы, и другие больные, что стояли в очереди за карточками. А мне это не нужно. Таким макаром слух о сбежавшем шизофренике разбежится по всей поликлинике.

И начнётся паника. А она, как известно, заразная. Передаётся быстрее, чем простуда. Именно поэтому паника особенно опасна в больших скоплениях людей. Включается стадный инстинкт, и толпа начинает совершать неадекватные вещи.

Но я намеренно не стал прерывать их спор в самом начале. Сначала им нужно выкричаться, а затем в нужный момент я остановлю ссору. Паника легко отскакивает от человека, который ей не поддаётся.

— Прекратите, — тихо, но твёрдо произнёс я.

Они резко замолчали и одновременно взглянули на меня.

— Криком вы его не вернёте, — продолжил я. — А вот напугать можете так, что он забьётся в угол и вообще перестанет реагировать. Или, хуже того, сделает себе что-нибудь. Вы этого хотите?

— Н-нет… — затряслась женщина.

— Отлично. Тогда слушайте меня внимательно. И отвечайте на вопросы. Быстро, чётко и по делу, — я взял ситуацию в свои руки. — Как его зовут?

— С-Сергей. Сергей Анатольевич. Богданов.

— Сколько лет?

— Сорок два.

Хорошо, с именем работать будет проще. Оно по сути своей является одним из сильнейших психологических якорей, которым человека наделяют с самого рождения.

— Теперь главное. Когда он испуган, куда он обычно прячется? И я сейчас даже не про тот период, когда его начала беспокоить болезнь. В принципе, когда ему было плохо, страшно или грустно, где он проводил время? Где мог успокоиться?

Супруга пациента напряглась, пытаясь достать из памяти правильный ответ.

— Я… не знаю, как раньше, но в последнее время он в кладовке закрывался, — пояснила она. — Или в кладовке, или на балконе поздно вечером. Когда я спрашивала, что он там делает, отвечал, что… — она осеклась. — Что там его не слышно…

Вот оно! То, что нужно. Кажется, я напал на верный след.

— Не слышно кому? — уточнил я, хотя уже догадывался, что она мне ответит.

— Голосам этим… Я же рассказывала! — она всхлипнула. — Соседи, коллеги с работы — все о нём якобы переговариваются. Интриги против него плетут. А в кладовке стены толстые — там его не видно и не слышно. Вот так он мне объяснял.

Вот теперь мне всё понятно.

Бред преследования у психически больных устроен логично, по крайней мере, для них самих. В этом и кроется его коварство. Больному не просто «кажется». Для него слежка так же реальна, как для меня — стены этого коридора и окружающие меня пациенты.