Книга Чокнуться можно! Том 2, страница 20 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Скорая? — удивился Жаров. — Да ладно? Наши здесь, Алексей! Нам повезло!

Спорное заявление. Если тут скорая, то нам повезло, зато кому-то — определённо нет. Посмотрим. Может, сможем чем-то помочь.

Мы прибавили шагу. У кирпичного дома стояла старая «газель». Всего у нас на скорой две таких газели. «Буханок» гораздо больше. И все как одна заводятся через раз.

Но больше всего меня удивило то, что происходило около машины скорой.

Капот был задран, а водитель яростно копался в двигателе. Матерился, стучал по корпусу — никак не мог успокоиться. Вот так ирония… Я надеялся, что мы тут найдём помощь, а наши коллеги по иронии судьбы застряли точно в такой же ситуации.

Рядом, нервно куря, суетился Александр Щербатов. Тот самый фельдшер, который точил зуб на нас с Максом.

Вот так встреча!

Увидев нас, он едва не выронил сигарету.

— Астахов⁈ Жаров⁈ Вы что тут забыли?

— Машина встала, — коротко бросил я и подошёл почти вплотную к Щербатову. — А у вас что?

— Да проклятая колымага! — взорвался фельдшер. — Генератор сдох, аккум сел, теперь чихнуть не может — не то что завестись! А у нас там… — он махнул рукой в сторону дома. — Мужчина, пятьдесят лет. Острая боль в животе, подозрение на прободную язву или панкреонекроз. Давление падает, а мы застряли!

— Другую машину вызвали? — уточнил я.

— Толку-то? — усмехнулся Щербатов. — Я позвонил, а они мне говорят, что машин свободных нет. Мол, чинитесь и везите пациента сами!

— О-о, ну добро пожаловать в наш мир, Сань, — Жаров, к моему удивлению, оскалился как дикий зверь. Такой перемены настроения я в нём не ожидал.

/Объект: Жаров. Высокий уровень агрессии. Красный фон. Обида, жажда возмездия и справедливости. Желание отыграться/

И кажется, я начинаю понимать, почему в нём вдруг взыграли такие эмоции. Скопился стресс, и он решил выпустить гнев за все утаённые обиды.

— Андрей Александрович, вы чего? — нахмурился Щербатов.

— Сколько раз я вызывал скорую экстренным пациентам, и сколько раз мне отказывали? Не припомните? Я, кажется, приносил вам отчёт. Помню, ваш Михал Михалыч тогда аж докладную на меня написал на имя главного врача. И с вас подписи собрал. Сволочи! — Жаров воспламенился чуть ли не буквально. — А когда мне пациентов приходилось на необорудованной машине везти в стационар, рискуя их жизнью и своей свободой, я почему-то докладную не подавал. Меня ж могли в тюрьму упечь, если бы что-то пошло не так.

Щербатов опешил. Не знал, что и ответить. И я понимал, что Жаров прав. Спорить с ним сейчас бесполезно.

— Андрей, — я использовал навыки системы и решил надавить на нужные темы, чтобы Жаров прекратил этот спор. Сейчас это нам ни к чему, хотя он, не спорю, прав во многом. — Сейчас в доме экстренный пациент, который нуждается в помощи врача. Нет смысла спорить и тянуть время. Хоть у нас и выходной, но человеку мы помочь обязаны.

Жаров тут же изменился в лице. Гнев и суета спали. Моё убеждение подействовало, и в нём проснулся врач.

— Я иду в дом, — заключил он. — Сделаю, что смогу.

— А где врач бригады? — сбросил Щербатова я.

Фельдшер усмехнулся.

— Какой врач, Астахов? Ты в каком мире живёшь? На район три бригады, везде одни фельдшеры. У нас врачей скорой помощи отродясь не было. Мы сами по себе. Я зашёл, обезболил, но там всё плохо. Нужно оперировать, а мы… Мы даже до райцентра его не довезём! Машина встала!