Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 17, страница 25 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Отвлекается каждую минуту на другое занятие, поскольку работа, скорее всего, ему неинтересна. Постоянно дёргается, совершает лишние движения, старается говорить больше других, перебивает и заканчивает за коллегами фразы.

Любопытно. Не думал, что в медицине бывают такие люди. По моему опыту, обычно от СДВГ страдают работники творческой сферы. Но это не правило, скорее предрасположенность. Просто именно у таких людей возникает непреодолимый поток мыслей, который помогает в музыке, художестве или писательстве.

— Семён Андреевич, — на этот раз мне пришлось самостоятельно его перебить, чтобы перехватить инициативу в разговоре. — У меня вопрос. Я хотел бы изучить отчёт об исследовании всех вирусных частиц, которые обнаружили рядом с ядром метеорита. Меня интересует устойчивость к препаратам и антисептикам. А если вам удалось изучить их генетическую структуру, то я бы ещё и свойства новых штаммов с радостью изучил.

— Эм… — замялся Романовский. — Если честно, доктор Кацураги, с этим пока что ситуация обстоит туго.

— Почему же? — спросил я.

— Как это «почему»? — пожал плечами он. — Я ничего не успеваю! Мечусь туда-сюда, всё время в делах. А проводить анализ, о котором вы упомянули, нужно долго и с особым вниманием. Для этого нужно, чтобы меня никто не отвлекал.

Чёрт подери… Получается, что исследование вируса встало из-за того, что Романовский банально не может сконцентрироваться на своей работе!

Но винить его за это не стоит. Иностранные микробиологи ещё прибыть не успели, а сам он болен. Да, СДВГ — это настоящая болезнь, просто проявляться она может по-разному. У кого-то она едва заметна, у кого-то выражена так же, как у Семёна Андреевича.

Однако я могу ему немного помочь. Прежде чем попрощаться и покинуть лабораторию, я зарядил его головной мозг нейростимулирующей лекарской магией. Другими словами, заставил кору работать над чётко поставленными задачами.

Лечится пусть он у невролога, когда вернётся домой. Но здесь, если потребуется, я буду ускорять его мыслительную деятельность хоть каждый день. Для этого много магии не потребуется.

Романовский вернулся к работе, я вышел на улицу и…

Тут же наткнулся на Мэтью Родригеса. Коллега, отвечающий за Южную Америку, осмотрел меня сверху вниз. Сморщился, будто перед ним стоял не врач, а какое-то назойливое насекомое.

Чувствую, за этим взглядом последует не менее колкая фраза.

— Ну здравствуйте, доктор Кацураги, — хмыкнул он. — Думаю, нам с вами стоит поговорить. Хочу, чтобы вы объяснились. Давайте отойдём в сторону. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то услышал, как вы позоритесь, изрекая свои беспочвенные аргументы.

Ох… Не стоял бы мир сейчас на грани уничтожения от пандемии, клянусь, я бы ему врезал.

Но ничего. Я и без рукоприкладства смогу разобраться с этим выскочкой.

— Тогда давайте переговорим между тех палаток, — я указал на пустое пространство между казармами и лазаретом. — Мне будет очень интересно услышать ваше мнение насчёт произошедшего скандала. Я пока так и не понял, чего вы добивались, начиная…

— Стойте! — перебил меня Мэтью Родригес. — Не здесь. Пойдёмте туда, куда вы сказали.

Ага, всё понятно. Родригес сказал, что хочет переговорить вдали от всех, поскольку «не хочет меня опозорить». Хотя на самом деле всё иначе. Он опасается, что другие специалисты узнают, какой бунт он затеял за несколько дней до общего сбора в России.