Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 16, страница 19 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Через десять минут дверь в мой кабинет открылась. Передо мной появился мужчина лет тридцати, которого сопровождала женщина того же возраста. Она поддерживала его, пока он ковылял к кушетке.

— Здравствуйте, Кацураги-сан, — произнёс он. — Простите, что не могу поприветствовать вас, как подобает. Как видите, я и так пополам согнулся.

— Всё в порядке, обойдёмся без поклонов, — прямо сказал я. — Присаживайтесь.

— Я могу остаться? — усадив пациента, спросила женщина. — Я — его жена. Очень беспокоюсь за него. Пожалуйста, позвольте и мне побыть здесь во время приёма.

— Не буду вам отказывать, если сам пациент не против, — ответил я.

— Не против, — покачал головой мужчина. — Я теперь без неё — никуда.

Я заметил, как он рассмеялся, но при этом с трудом сдержал слёзы.

— Слушаю вас, — начал консультацию я. — Назовите своё имя и перечислите жалобы.

Мужчина с трудом выпрямил спину, а затем произнёс:

— Меня зовут Дзабимару Рёдзи. Всё началось с того, что я пробыл в космосе почти целый год.

Таких пациентов у меня ещё никогда не было. Ни в прошлом мире, ни в этом. Но я точно знал, о каких заболеваниях может пойти речь. Странно только одно. Обычно таких пациентов наблюдают не в частных клиниках вроде «Ямамото-Фарм» или моей. У них имеются свои специализированные базы.

Если, конечно, пациент мне не врёт, и он действительно провёл так много времени в космосе. Психически больных ещё никто не отменял. Вполне может оказаться, что он всё это выдумал, и на деле я должен лечить ему разум, а не тело.

Дзабимару Рёдзи поморщился, попытался занять удобную позицию на кушетке, после чего произнёс:

— Понимаю, что это звучит странно, Кацураги-сан, но я вам не вру. Мне пришлось провести на космической станции триста восемьдесят четыре дня.

— Почему так долго? — удивился я. — Насколько я знаю, космонавты сменяют друг друга.

Если не ошибаюсь, в моём мире рекорд по беспрерывному нахождению в космосе был гораздо меньше. Большинство рекордсменов были из России, и некоторым из них удавалось провести на орбите несколько лет, но суммарно. То есть в один заход мало кто умудрился жить и работать на космической станции в течение года или больше.

Но вскоре я понял, что Дзабимару Рёдзи мне не врёт. Достаточно было осмотреть его тело с помощью «анализа». Опорно-двигательный аппарат и сердечно-сосудистая система претерпели ряд изменений. Думаю, именно из-за этого он к нам и обратился.

— Дзабимару-сан, прежде чем мы приступим к самой консультации, я бы хотел уточнить, а как вообще получилось, что вы в итоге попали ко мне, а не в специализированную клинику? — спросил я.

— Специализированные клиники — для космонавтов, — ответил он. — А я уволился. Ушёл из программы после ссоры, которая состоялась между мной и несколькими руководителями. Мне не захотелось иметь с ними больше ничего общего. Они не предоставляли нам никаких удобств. Деньги большие, но этот риск того не стоил. Кроме того, я работал в частной компании, занимавшейся космическими полётами. За границей. Мне больше не хочется как-либо контактировать с ними. Хорошо бы восстановить здоровье и выйти на другую работу. Уж в качестве инженера я всегда найду себе место.

Понятно, значит, речь идёт даже не о государственной программе. Дзабимару работал непонятно на кого. Конечно, бывает по-разному, и некоторые частные компании показывают себя гораздо лучше государственных. Но если речь идёт о космосе, сложно даже представить, в какую историю он вляпался.