Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 13, страница 36 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Сложно сказать без обследований, где он сейчас находится. Можно только по свету ориентироваться. Но большой фонарик в горло бы не влез. Скорее всего, он довольно узкий. И судя по свету, он торчит где-то на уровне второй пары рёбер. Просто свет отражается в глотку. Но в каком-то смысле это к лучшему. Если бы фонарь застрял около гортани, мог бы перекрыть дыхательные пути. И тогда пациент сам на приём прийти уже не смог бы.

— Кацураги-сан… Пожалуйста, сделайте что-нибудь, я больше не могу это терпеть. Ощущения отвратительные! — войдя в кабинет, пролепетал пациент. Причём было заметно, что после каждого слова он едва сдерживает рвотные потуги. Вот только мышечной силы пищевода не хватит, чтобы протолкнуть предмет обратно. Если бы и хватило — опять же, это опасно, поскольку фонарю снова придётся пройти мимо гортани.

Немногие знают, что разделение пищеварительной и дыхательной системы происходит как раз в гортаноглотке. Часто в простонародье, когда человек попёрхивается, это называют «попало не в то горло».

Горло-то на самом деле у нас одно. Вот только оно переходит в две разные трубки. Одна — пищевод. Через него пища попадает в желудок. А вторая — гортань с последующим переходом в трахею и бронхи, которые являются неотъемлемой частью дыхательной системы.

Именно из-за такой близости двух систем и возникает попёрхивание. Хотя организм обладает защитными механизмами, которые постоянно пытаются предотвратить это состояние. К примеру, когда человек что-то глотает, надгортанник — особая хрящевая крышка, закрывающая дыхательные пути — захлопывается. И таким образом пища проходит мимо и не попадает туда, где оказаться не должна.

Но иногда человек глотает слишком быстро, либо делает ненужный и абсолютно неестественный вдох в момент глотания, и происходит нарушение данного рефлекса.

А если фонарик повредит надгортанник, то наш пациент может даже собственной слюной захлебнуться.

— Не беспокойтесь, вашу ситуацию мы решим, — прямо сказал я. — Как вас зовут?

— Цучисару Номико, — прохрипел он. — Кацураги-сан, я вашему коллеге уже сказал, что во мне застрял фонарик! Но он куда-то убежал, даже слушать не захотел.

— Он пошёл за мной и другими специалистами, — оправдал Кондо Кагари я. — Не беспокойтесь. Скоро он вернётся с подмогой. Лучше объясните, каким образом фонарик вообще там оказался?

Так ещё и включённый!

А понять, как он туда попал, крайне важно. Это напрямую повлияет на диагноз и дальнейшую тактику действий. Да, разумеется, что сначала его нужно будет достать. Но если Цучисару Номико засунул его туда сам, тогда после эндоскопического удаления фонаря ему предстоит плотный контакт с психиатром.

— Да я опухоль у себя искал, понимаете? — принялся объяснять он. Говорить мужчине было трудно, но беседу он поддерживал как мог.

— Какую опухоль? — поинтересовался я.

— У меня была изжога постоянная и чувство тошноты. По ночам даже спать невозможно. Как лягу — сразу же начинает жечь в груди. Кажется, если я правильно понял, там находится пищевод. Вот в пищеводе-то я опухоль и искал! Все симптомы совпадают с клинической картиной рака пищевода.

Онкофобия?

Может быть. Но, кажется, здесь не только она.

И уже через мгновение я получил подтверждение своим мыслям.

— А ещё я кашлять начал много в последнее время. Думаю, у меня хронический бронхит, потому что мои соседи слишком много курят. Сам-то я не курю, даже думать об этом не смею! — тараторил он.