Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 11, страница 10 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Что тут сказать? Парниковый эффект! Люди слишком сильно испортили самого своего главного защитника, без которого жизни на Земле и вовсе быть не могло.

Озоновый слой. Мы изрешетили его так, будто по небу постреляли радиоактивными пулями из громадной турели, которая может своими выстрелами достать до Луны. Теперь радиационные лучи могут оказывать особенно пагубный эффект на кожу человека.

Большое количество озоновых дыр находится над Арктикой, Австралией, Африкой и Южной Америкой. А самая большая дыра — над Антарктидой.

Правда, я слышал, что и над столь дорогим мне Санкт-Петербургом висит приличных размеров дыра. Но убедительных статей на эту тему я так и не прочитал.

Если кратко — климат меняется. Тепловые электростанции, боле миллиарда автомобилей, десятки тысяч различных заводов — всё это наносит нашей атмосфере непоправимый вред. Да, существуют организации, которые пытаются бороться за экологию, но… Толку — ноль. Все их старания тщетны.

Чтобы восстановить то, что человечество уже уничтожило понадобится не один десяток лет. А может даже и не одна сотня или тысяча. Природа восстанавливается очень медленно по меркам жизни обычного человека.

В ней действует простое правило: «Строить — сложно, разрушать — просто».

Так что тёплой погоде посреди зимы удивляться точно не стоит.

Я прошёл вдоль палубы и поднялся по лестнице на верхний ярус. Оказалось, что там — на передней палубе, что начиналась прямо у окон нескольких кают моих коллег, находился довольно крупный бар.

Печально было узнать, что именно там сконцентрировалось самое большое количество врачей. Но чему я, собственно, удивляюсь? Алкоголизм — это одно из главных заболеваний медиков. Разумеется, далеко не все им страдают. Но врачи находятся в зоне риска из-за стресса, который постоянно испытывают на рабочем месте.

Результат налицо. Перед баром находилась палуба, которая была уставлена десятками столов. И все они были заняты. Даже если бы вдруг я захотел выпить… Хотя бы кофе! Места я бы не нашёл — всё подчистую забили мои иностранные коллеги. И, судя по напиткам, которые стояли на их столах, пили врачи не сок и не минеральную воду.

Что ж, осуждать их я не имею права. Тем более, здесь находятся далеко не все пассажиры — лишь четверть.

Фукусиму Ренджи я нашёл достаточно быстро. Он сидел вместе с нашим хирургом — Рэйсэем Масаши. Акихибэ Акико, видимо, ещё отдыхала. А вот психиатра — Макисиму Сакую я не видел до сих пор. Но встретить его в баре было бы, как минимум, странно. Большинство психиатров очень тесно работают с наркологами. Многие из них даже совмещают сразу две профессии. Если бы Макисима Сакуя решил напиться в первый же день после нашего отплытия, я бы сильно удивился и изменил своё мнение о нём. Ведь пока что он кажется мне крайне профессиональным специалистом.

— Ну что, господа, отдыхаем? — усмехнулся я, подойдя к столику, за которым расположились Рэйсэй и Фукусима.

— О, Кацураги-сан, а я уж думал, что вы и не появитесь! — воскликнул хирург.

Голос его звучал предельно трезвым.

Точно… Рэйсэй ведь почти не пьёт. Помню, как возмущался Асакура Джун, когда хирург отказывался от выпивки. В те времена невролог ещё любил изрядно злоупотребить любой жидкостью, содержащей хотя бы малую долю спирта.