Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 10, страница 15 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Перечисляйте жалобы! — повторил я. — Из-за чего вам стало хуже?

Упёртый старик ещё несколько минут молчал, но вскоре всё-таки сдался.

— Всё это началось ещё днём, — произнёс он. — Сначала я почувствовал, как сдавливает грудь. Возникла боль, которая по ощущениям раза в два больше, чем при прошлом инфаркте. Начала нарастать одышка… — в этот момент Накадзима выдержал паузу и сделал несколько глубоких вдохов. — Вот, видите? Я даже дышать уже толком не могу. Одышку вызывает даже обычный разговор.

— Вас понял, Накадзима-сан, а сейчас пять минут помолчите, я вас осмотрю, — произнёс я. — Но, прежде чем приступлю, хочу поинтересоваться, какой вы поставите предварительный диагноз?

Я задал этот вопрос из уважения к Накадзиме Хидеки. Он всю жизнь провёл в медицине и привык, что коллеги с ним считаются. Прямо сейчас он не боится смерти. Накадзима просто не хочет снова стать никому не нужным.

— Я думаю, что это повторный инфаркт, Кацураги-сан. Не такой большой, как предыдущий, но его хватит, чтобы меня добить, — заявил Накадзима.

— Учту ваше мнение, — кивнул я. — А теперь не дёргайтесь, дышите спокойно, как можете.

Старик послушно откинул голову на подушку и принялся ждать окончания осмотра.

«Анализ» выдал мне очень любопытную картину. Я подозревал, что у Накадзимы нет повторного инфаркта, но не думал, что клиническая картина уже предсказанного мной диагноза окажется настолько яркой.

Уже второй раз за сутки я сталкиваюсь с больным, у которого температура стремительно приближается к сорока градусам, а в лёгких выявляются признаки пневмонии. Тревожные признаки, которые на фоне потенциально грядущей вирусной инфекции могут насторожить врача.

Но у Накадзимы Хидеки нет вирусной инфекции. Точно так же, как её не было и у моего пациента с лептоспирозом.

Лихорадка началась не из-за внедрения микроорганизмов. Всё, что я сейчас вижу, это — аутоиммунная реакция. Ситуация, когда иммунитет человека начинает уничтожать клетки его же организма.

Первое, что я услышал, когда послал в свой мозг информацию из грудной клетки Накадзимы — это жуткий шум. И складывался он сразу из нескольких источников. Первый — лёгкие. Дыхание у старика жёсткое, из дыхательных путей вырываются звучные влажные мелкопузырчатые хрипы.

И эта какофония — лишь часть от общего шума. Вторым источником являлось само сердце. А точнее — мешок, в котором оно находится. Перикард.

Эта оболочка сердца была сильно воспалена. Два слоя перикарда — листки — сильно тёрлись друг от друга из-за прогрессирующего воспалительного процесса.

Шум трения перикарда — этот симптом прекрасно выслушивается даже через обычный фонендоскоп. «Анализ» и прочая магия для этого не нужны. Просто я с помощью своих сил экономлю драгоценное время.

Итак, что мы имеем? Воспалительный процесс в лёгких и перикарде. Плевра — мешок, в котором находятся лёгкие, тоже воспалена. Отсюда и идёт нестерпимая боль, из-за которой страдает Накадзима Хидеки.

Вывод из этого следует один. Нет у старика никакого повторного инфаркта. Это типичная картина синдрома Дресслера. Или, другими словами, постинфарктный синдром.

— Вы что-то очень уж долго, Кацураги-сан, — отвлёк меня Накадзима. — Что там у меня?

— Тише, — попросил я. — Никакого инфаркта, Накадзима-сан. Это — синдром Дресслера.