Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 09, страница 9 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Хотя я уже осмотрел с помощью «анализа» их обоих. И я знал, кто из них двоих лжёт.

— Куренай-сан, вы сидите молча и слушаете мой разговор с Акихибэ-сан, — повторил я. — Ни слова больше.

Я бросил взгляд на Акико. Та вздрогнула и тут же продолжила свой рассказ.

— Как я и сказала, Окабэ Акира был занят. Но и Куренай-сан тоже был занят. К нему в терапевтическое отделение поступила пациентка с впервые возникшей фибрилляцией предсердий. Тут уже насчёт диагноза могу ошибаться, но там точно была какая-то серьёзная аритмия. Он не мог отвлечься, поэтому в инфекцию побежала я, чтобы помочь Окабэ-сану.

— Так, — кивнул я. — И что же было дальше?

— Лжёт, Кацураги-сан, она лжёт, — продолжал мотать головой Куренай Цукаса, но мы оба игнорировали его слова.

— В отделении кончился цефексим, — продолжила она. — Амоксициллина тоже не было. Его туда обычно и не завозят. Остался только цефтриаксон, но я…

Акихибэ Акико с трудом сдерживала слёзы.

— Но я наслушалась историй Такеды Дзюнпея о том, как он однажды по ошибке убил пациенты цефтриаксоном, — протараторила она. — Поэтому с тех пор, я стараюсь его не назначать. Не знаю, боюсь я почему-то этот препарат.

— Понятно… — вздохнул я. — И поэтому вы назначили кларитромицин? Не убить цефтриаксоном, так убить другим антибиотиком, да?

— Кацураги-сан, я же объяснилась… — всхлипнула она.

— Нет, я всё понимаю, правда, — кивнул я. — Решили назначить другой антибиотик — это ваше право. Вы — лечащий врач. Ваше слово — закон. Но почему вы не проверили лист предыдущих назначений? Вы ведь прекрасно знаете, что кларитромицин и нифедипин конфликтуют? Не лгите, что не знаете. Я учил вас азам работы в этой клинике. И мне известно, как хорошо вы владеете терапевтическими навыками. Так что же пошло не так?

— Ничего, я просто не стала их смотреть — и всё! — воскликнула она.

Странно… Всё это время я чувствовал, что Куренай Цукаса лжёт, а Акико говорит чистую правду. Но теперь и её сердце дрогнуло. Пульс и давление изменились. Теперь ещё и она решила от меня что-то утаить.

— Хорошо, Кацураги-сан, я сдаюсь, — вздохнул Куренай Цукаса. — До этого она говорила правду. Но сейчас начала лгать!

— Не слушайте его! — попыталась встрять Акико, но на этот раз я жестом заставил её замолчать.

— Слушаю вас, Куренай-сан, — кивнул я.

— Я позвонил Акихибэ-сан и сказал, что мне нужна её помощь в терапевтическом отделении, — объяснил он. — Я тогда сильно устал, меня нагрузили кучей работы. Когда она сказала, что у пациента пневмония, я ей бросил что-то вроде: «Да назначьте им хоть какой-нибудь антибиотик и бегите ко мне. Тут двум пациентам может понадобиться дефибрилляция».

А вот это уже похоже на правду.

— То есть, вы поторопили Акихибэ-сан, и поэтому она не посмотрела лист прошлых назначений? — подытожил я.

— Да, — хором ответили Куренай и Акихибэ.

— Как же сложно было вытянуть из вас двоих правду, — помотал головой я.

— Кацураги-сан, но я захотел взять всю вину на себя. Я поторопил свою коллегу и не стал разбираться в ситуации. А врача нельзя торопить. Это же закон! Видимо, быть заведующим — это не моё. В общем… Я не хочу, чтобы в объяснительной было указано её имя. Потому и написал в медицинской информационной системе все рецепты от своего имени, чтобы и юридически был виновен я.