Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 04, страница 61 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Спасибо вам, Катобаяши-сан, Исида-сан, — поклонился я заведующим. — Благодаря вам исследования препарата «Онкокура» пройдут честно.

Заведующие также подписывали соглашение о неразглашении информации о новых препаратах, поэтому с ними я мог это обсуждать. Мы все были в одной лодке.

О других препаратах речи и вовсе не шло. Ягами Тэцуро был заинтересован только в «Онкокура». На счёт «Нормотоникс» и «Нефреген» никаких особых указаний не поступало. Но я уверен, что это — лишь вопрос времени. Скоро семья Фурухата и семья Кондо активизируются и начнут свою собственную игру, чтобы поднять эффективность своих препаратов.

После окончания нашего маленького совещания я обнаружил несколько пропущенных звонков на своём телефоне. Накадзима Хидеки пытался дозвониться до меня, но я поставил телефон на беззвучный, чтобы меня никто не отвлекал от серьёзного совещания.

— Накадзима-сан, вы звонили? — спросил я.

— Да, Кацураги-сан, — поднял трубку заведующий терапевтическим стационаром. — Сегодня — идеальный день для экзамена.

— Что? — удивился я. — Кажется, вы просили, чтобы я дал вам больше времени на поиски пациентов.

— С утра поступили больные, на которых я могу провести идеальную оценку ваших способностей, — сказал Накадзима. — Три пациента, три болезни. Приходите сегодня в терапевтическое отделение до шести вечера. И мы с вами покончим с основной частью курса по терапии.

— Буду у вас через полчаса! — ответил я и положил трубку.

Я заскочил в кабинет, чтобы быстро заполнить все оставшиеся документы, затем сложил часть недоделанной работы в кейс и взял его с собой в терапию. Возможно, останусь там сегодня с ночёвкой.

Однако по пути в терапевтическое отделение мне встретился терапевт шестого ранга — Куренай Цукаса. Полный мужчина подозвал меня к себе, и мы скрылись от лишних глаз между лестничными пролётами.

— Что случилось, Куренай-сан? — спросил я.

— Механизм действия «Онкокура», — прошептал он. — В вашей инструкции о нём тоже ничего не сказано?

— Куренай-сан, мы, кажется, не должны общаться об этих препаратах, — сказал я.

— Кацураги-сан, это очень важно, — настаивал он. — У вас описан механизм действия или нет?

— Нет, — помотал головой я. — Информация по двум другим препаратам изложена подробно, а по «Онкокура» преступно мало данных.

— У меня та же самая ситуация, — кивнул он. — Я долго думал о том, как может действовать этот аппарат. Если он лечит даже предраковые состояния, то это…

— Панацея, — закончил его мысль я. — Я думал о том же, Куренай-сан. Лекарство от всех болезней.

— Кацураги-сан, задумайтесь, какие побочки могут быть у этого препарата. Что, если он заблокирует деление не только опухолевых клеток, но и здоровых? Или вызовет мутации ДНК в совершенно непредсказуемых участках. Мы совершаем преступление. Эти испытания… Они должны были предоставить нам больше информации.

— Мы можем потребовать, чтобы они выдали терапевтам механизм действия, — предложил я. — Это единственное, что мы можем сделать. Я попрошу Кондо Кагари, чтобы он поддержал нас в этом запросе. Принесём главному врачу заявление с нашими подписями.

— Да, хорошая идея, Кацураги-сан, — кивнул Куренай Цукаса, и, не попрощавшись, прошёл мимо меня.

Мужчина не вписался в дверной проём, ударился боком о косяк, после чего, пошатываясь, пошагал дальше. Похоже, он уже не на шутку довёл себя переживаниями об этих исследованиях. И я могу его понять. «Онкокура» — это огромная загадка. И она может таить в себе как спасение для всего мира, так и колоссальную опасность.