Книга Придворный медик. Том 5, страница 40 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Стоп… А это ещё что такое?

Я только сейчас заметил, что в моей камере находятся два громадных окна. И выходят они прямо в соседнюю комнату. За окнами располагаются другие палаты.

С одной стороны валяется Платонов. Храпит, скотина. Отсыпается!

Хм… Интересно, а почему я слышу этот храп? Надо кое-что проверить. Перед тем как начать свой эксперимент, я усилил слух, удостоверился, что рядом с палатами никого нет. А затем направил магию в свои мышцы. Заставил правую руку напрячься, а после этого изо всех сил ударил по окну.

Без толку. Только костяшки в кровь разбил, а окно даже не дрогнуло. Интересные у них тут материалы. Особенно если учесть, что вложенной мной магии хватило бы, чтобы оторвать человеку голову одним ударом.

Но я заметил, как Платонов вздрогнул и громче всхрапнул сразу после того, как услышал удар по стеклу.

Ключевое слово — услышал. Через стёкла проходит звук, но разбить их без грубой повреждающей магии нереально.

— Боже мой… — услышал я за своей спиной. — И вас сюда упекли, Павел Андреевич. Какое горе…

Я обернулся. За другим стеклом стоял худощавый мужчина. Весь иссохший. Но лицо до ужаса знакомое.

А вот и он. Евгений Васильевич Дробышев. Тот самый пациент, с которого всё началось. Мужчина, которого я направил к онколекарю на верную смерть.

Но никто не мог знать, чем занимается Платонов. Нужно быть сумасшедшим, чтобы заподозрить в онкологе садиста. Но наверное, я мыслю по меркам старого мира. Видимо, чтобы привыкнуть к этому, нужно действительно немного сойти с ума.

— Давно не виделись, господин Дробышев, — кивнул пациенту я. — Не стану лгать: выглядите вы паршиво. Как себя чувствуете?

— Чувствую я себя ещё хуже, чем выгляжу, Павел Андреевич, — Дробышев попытался натянуть улыбку. — Вы-то как здесь оказались? Знаете… Не сочтите меня безумцем, но я рад вас видеть. Я уже давно не видел адекватных людей. Но я сожалею, что вы тоже попали сюда — в это западню.

— Я попал сюда специально, чтобы вытащить вас отсюда, — уверил Дробышева я. — И не только вас. Здесь всех нужно спасать.

— Вы даже не представляете, как вы правы, — прошептал он. — Здесь уже столько хороших людей погибло. Никого не излечили. Всем становится только хуже! И куда только смотрит руководство вашей клиники? Почему они до сих пор не распознали в Платонове врага?

— Я вас удивлю, но главный лекарь клиники сейчас тоже здесь. Господин Преображенский переживает то же, что и вы, — объяснил я. — И что самое удивительное — в соседней палате лежит сам Платонов.

— Как? — оторопел Дробышев. — Это восстание? Мы действительно сможем выбраться?

— Пока что не восстание. Лишь смена одного психа на другого. Но настоящее восстание не за горами. Как раз для этого я сюда и пришёл. Кстати, Евгений Васильевич, а что насчёт вашей опухоли? Он совсем вам не помог?

— Только хуже сделал, скотина, — простонал Дробышев. — Нас тут травят. Изобретают что-то. Платонов постоянно твердит, что мы умрём, чтобы спасти миллионы людей. Но я на это не соглашался!

Не стану говорить ему правду. Пока что. К сожалению, он соглашался. Ему подсунули эти документы. Подставили, как и всех остальных.

Я направил свою магию через стену — в соседнюю комнату. Восстановил печень Дробышева, помог ему очиститься от токсинов и унять боль. Я мог сделать и больше этого. Чувствовал, что моей магии хватит, чтобы уничтожить опухоль внутри пациента. Но это я сделаю позже. Когда выберемся отсюда. Пока что нужно экономить силы. Они мне ещё пригодятся, чтобы разобраться с Венцовым и Биркиным. Их обоих ждёт большой сюрприз.