Книга Придворный Медик. Том 4, страница 52 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Действительно! Как можно думать, что онкобольного пациента в специализированной клинике… просто берут — и лечат? Абсурд же!

Ладно, шутки шутками, а ситуация совершенно не смешная. К сожалению, я в своих догадках не ошибся. Хотя на этот раз был бы только рад своей неправоте.

Фёдор Вознюков действительно знает, что происходит в научно-исследовательском центре. И готов со мной поделиться. Главное, не испугать его. Важно правильно построить разговор. Если Фёдор Евгеньевич вдруг решит, что мне нельзя доверять — всё. Уже никогда не узнаю, что произошло с моим пациентом. А допустить такую оплошность я не могу.

Как сейчас помню слова Евгения Васильевича Дробышева: «У меня семья. Жена, сын и дочь. Мне рано умирать».

Рано — не то слово. Молодой ещё совсем. И, если честно, я бы даже порадовался тому факту, что его забрали в специализированное учреждение. Порадовался бы и забыл. Но столкнулся с Вознюковым. Увидел, во что его превратили поездки в этот центр.

И теперь у меня есть ряд серьёзных вопросов к тому ублюдку, который организовал такую систему лечения для пациентов, что аж сопровождающие гвардейцы лысеть начали!

— Господин Вознюков, как вы уже поняли, своё слово я всегда держу. И этот раз — не исключение. Я обещаю вам, что никому не расскажу, что это вы мне рассказали о центре. Если вы сами не захотите обратного, я могу сделать вид, что мы с вами практически незнакомы, — пообещал я. — Вы заходили ко мне на приём всего один раз. Жаловались на облысение. Я вас послал, велел пойти к дерматологу или к эндокринологу. Ничем не смог помочь. На этом всё. Я вас не знаю, и вы меня не знаете.

— Хорошо, Павел Андреевич, я вас понял, — закивал Вознюков. — Я уже принял решение. Расскажу вам всё, что мне известно. Только… Не сочтите за наглость, но я хотел бы взять с вас ещё одно обещание.

— Какое? — спросил я.

— Пообещайте, что предпримете хоть что-нибудь. Что помешаете этим людям, — вновь перешёл на шёпот Вознюков. — Мне приходилось слышать разговоры онколекаря с его подчинёнными. Я знаю, что там происходит. По крайней мере, примерно. Но мне приказали молчать. Я лишь могу надеяться, что вы через свои связи сможете как-то это остановить. Хотя… У вас есть хоть какие-нибудь полезные связи? Чёрт, что-то я опять какую-то ерунду несу, простите, Павел Андреевич…

— Я даю слово, что сделаю всё возможное, чтобы остановить сотрудников научно-исследовательского центра. Связей у меня немного, но я и сам могу справиться. Для начала расскажите, что там происходит. Я разбрасываюсь обещаниями, но при этом до сих пор не понимаю, о чём конкретно идёт речь.

— Там происходит чёрт знает что, Павел Андреевич! Вам знакома фамилия «Платонов»?

— Платонов Аскольд Афанасьевич, — я утвердительно кивнул. — Имя нашего онколекаря. Я с ним ещё ни разу не пересекался, но это имя слышал. И не один раз. Насколько я знаю, именно ему принадлежит научно-исследовательский центр.

— «Научно-исследовательский центр онкологии имени А. А. Платонова», — произнёс Вознюков. — Красиво звучит, да? Только там внутри, за стенами этого заведения, ничего красивого не происходит. У них есть четыре корпуса, Павел Андреевич. Я не особо разбираюсь, как это работает, но…

— Я знаю, о чём вы говорите. Только я читал лишь о трёх корпусах. В первом лечат химиотерапией, во втором — лучевой, а в третьем — хирургическим методом, — я восстановил в памяти всё, что мне удалось извлечь из официальных источников. — Но о четвёртом никакой информации нет. Даже на схеме четвёртое здание числится как администрация и служебные помещения.