Книга Придворный Медик. Том 4, страница 45 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Час ночи. В неврологической реанимации больше никого нет. Другие пациенты либо перевелись в собственные палаты, либо ушли в мир иной. Осталось лишь две койки.

Аристарх Биркин и Борис Владыкин.

Один не мог ходить, а второй и вовсе провалился в глубокую кому.

Биркин тоже должен был переехать в свою собственную палату, в обычное неврологическое отделение. Но оставить Владыкина он не мог. Борис Геннадьевич ещё не признался. Не рассказал о своих тайнах.

Однако просто так без причин задерживаться в реанимации нельзя. Поэтому Биркин уже несколько дней искусственно вызывал у себя острые состояния. Сначала остановил себе сердце, затем вызвал себе желудочно-кишечное кровотечение. Напоследок организовал эпилептический приступ.

Несколько раз чуть не помер, но всё же не дал лекарям оформить свой перевод.

Его искажённая лекарская магия идеально подходила для таких манипуляций. Тот же Булгаков очень хорошо владеет повреждающей магией. Но в этом плане Аристарх точно его превосходит. Он родился, чтобы вредить людям. Был создан для того, чтобы причинять боль. Правда, на этот раз ему пришлось проводить эти манипуляции с самим собой.

Но скоро это закончится. Сегодня Аристарх Иванович собирается подвести к концу эти мучения. Ему не столько нужны ноги, сколько нужна информация. И он её достанет.

Разве может кома остановить главного дознавателя? Нет! Он всё равно извлечёт нужную информацию.

Биркин перевернулся, ухватился за подоконник и вновь подтянул свою кровать поближе к Владыкину.

— Ну что, психолекарь чёртов? Камер тут нет. Свидетелей нет. Хе-хе, — усмехнулся Аристарх. — Сейчас проведём небольшой эксперимент! Интересно, может ли человек в коме чувствовать боль?

Руки Биркина коснулись кожи Бориса Владыкина, и главный дознаватель выпустил из себя повреждающую магию.

Направил её на болевые рецепторы. Сделал всё, чтобы Владыкин почувствовал адские муки. Даже в коматозном состоянии.

Борис Геннадьевич содрогнулся.

— Отвечай, собака! — стиснув зубы, прорычал Биркин. — Как ты связан с Булгаковым? Что тебе от него нужно?

— Х-х-х… — прохрипел психолекарь.

— Если хочешь, я могу сделать ещё больнее, — предупредил Биркин. — Спрашиваю в последний раз…

— Мне велели промыть мозги Павлу Булгакову… — неожиданно прошептал Владыкин.

— Мать моя женщина… — вскинул брови Биркин. — Да я лучше любого нейролекаря! Практически воскресил из мёртвых! Ну-ну, Борис Геннадьевич, не томите. Продолжайте! Кто вам велел промыть Булгакову мозги?

— Константин… Р… Романов, — пробурчал Владыкин.

На этот моменте Биркин почувствовал сомнения. Он лжёт? Нет, вряд ли. В таком состоянии он точно ничего кроме правды говорить не может.

Может, имеет смысл остановиться? Редкий шрам — это, конечно, здорово. Но лезть в разборки Романовых…

— Ха! А чего мне бояться-то? — прошептал себе под нос Аристарх. — Я и так уже инвалид. Допустим, убьют меня за эти знания. Но и что с того? Я ведь всегда живу одним днём. Верно? Верно, — Биркин снова схватил за грудки Владыкина. — А теперь, Владыкин, рассказывай всё, что знаешь. Зачем Константину Сергеевичу нужен Булгаков? Это заговор? Кого мне нужно допытать, чтобы…

— А-а-а-х! — Владыкин резко открыл глаза и сделал глубокий вдох.

В этот момент в реанимацию вошёл Леонид Беленков. Дежурный нейролекарь в исступлении смотрел на то, как Биркин держит Владыкина за грудки.