Книга Придворный Медик, страница 103 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Стойте! Куда? — крикнул он. — Булгаков, остановитесь! Он ещё может сражаться!

— Вот вам надо — вы и сражайтесь! — удаляясь от коллеги, бросил я.

Если я не окажу ему помощь, следующий его турнир состоится только на том свете. А я сомневаюсь, что в здешнем мире есть аналог Вальхаллы, куда якобы отправлялись погибшие скандинавы, чтобы продолжать бесконечный бой даже после своей смерти.

— Внимание! — послышался усиленный магией голос судьи Щербакова. — Не расходитесь, дамы и господа. Турнир ещё не окончен. Мы с коллегами примем решение после отчёта лекарей.

Вот это он придумал! Неужто хочет сказать, что если Григорьев поднимется на ноги, то бой продолжится?

В каком-то смысле это логично, ведь его вывел из строя не Севастьянов, а этот болван Дубков. Ещё неизвестно, кого в итоге посчитают победителем. Но сейчас это меня волнует меньше всего.

Как только мы положили стражника на кушетку, я сразу активировал «анализ» и приступил к обследованию.

М-да… Классическая картина. Всё-таки не остановка сердца. Инфаркт миокарда. Причём крупноочаговый. Трансмуральный, чёрт меня подери! Другими словами, пострадала не часть мышечной стенки сердца, а весь её поперечник в области левого желудочка.

Давление упало слишком резко. Систолическое — восемьдесят, диастолическое даже «анализом» трудно прощупать. Скорее всего, около сорока.

Так тут не просто крупноочаговый инфаркт миокарда! Он ещё и осложнён кардиогенным шоком. Иначе говоря, невозможность сердечной мышцы нормально сокращаться привела к моментальному падению давления во всей сосудистой системе.

Все его органы в данный момент страдают из-за недостатка кровообращения. У них не было даже возможности адаптироваться.

— Роман Викторович! Аптечку! — крикнул Севастьянову я, а сам начал поддерживать тонус сосудов своей магией.

Но этого было недостаточно. Такое состояние одной лекарской магией быстро не обратить вспять. Повезло ещё, что инфаркт возник не из-за тромбоза коронарных артерий. Причина другая — слишком сильный спазм этих сосудов, вызванный магией Дубкова.

Я быстро достал из аптечки нитроспрей и выделил небольшую дозу вещества под язык Григорьева, а уже после этого начал вводить внутривенно те же нитраты, а вслед за ними допамин. Последний препарат нужен был для повышения давления. Нитроспрей и нитраты — для расширения коронарных артерий.

Одно и то же вещество вводить двумя способами было частью моей тактики. Подъязычно препараты действуют даже быстрее, чем после внутривенного введения, поскольку первый способ позволяет миновать печень. А этот орган лишает функции часть введённого лекарственного средства.

Но и этого недостаточно. Ещё нужно…

— Павел Андреевич! — влетел в палатку запыхавшийся Дубков. — Что… Что с ним? Что с Григорьевым?

— Крупноочаговый трансмуральный инфаркт. Передний. Осложнённый кардиогенным шоком, — сухо произнёс я, готовясь к введению обезболивающего.

— Проклятье… — послышался чей-то шёпот за моей спиной. — И как же вы умудрились⁈

Палатку заполнила лекарская магия. Моего пациента аж подкинуло на месте. Все его показатели начали быстро стабилизироваться.

Передо мной появились ещё два лекаря. Одним из них был Владимир Борисович Миротворцев — заведующий отделением, в котором я работаю, и по совместительству кардиолекарь. Именно он выпустил этот поток магической энергии, которая моментально стабилизировала Григорьева.