Книга Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет, страница 100 – Александр Вольт, Ричард Рубин

А я пока стоял перед фреской, смотрел в светлые глаза неведомой магички и тоже слушал. Катькину болтовню.

— Никто не знает, — отвечала она тем временем. Воины исчезли, а куда — можно только гадать. Одни говорят, что их убили, а тела замуровали в стену из заговоренного кирпича. Другие — что воины исчезли во время очищающего обряда, кто-то из послушников ошибся в чтении заклятия. Наконец, некоторые считают, что они и по сей день бьются с Вождем в главной палате его скорбной обители.

Ох ты ж как живописно-то. И драматично. Как будто Катя былину рассказывает или русскую народную сказку. Ту самую, где баба-яга с Кощеем раз на раз бились тридцать лет и три года.

Фактами этот рассказ подкреплялся, кстати, точно так же, как и сказки. То есть никак. Однако Софа принимала их на веру. Я это понимал по ее взгляду. Столько надежды в нем было. Надежды и страха.

— Они что, поперлись к нему в Столицу? — воскликнула моя спутница.

Парочка юных сектантов вздрогнула и шарахнулась в стороны. Один натолкнулся на тяжелый конторский ящик и уронил с него кипу пожелтевших бумаг. Ввысь взметнулись клубы серой пыли, и мне отчаянно захотелось чихнуть. Лучше бы они с таким усердием не коридоры вылизывали, а комнаты, в которых важные вещи хранятся. А то здесь разве что мусор из помойного ведра ровным слоем рассыпать осталось.

— Не поперлись! — Катерина подняла указательный палец. — Они прорубились сквозь полчища тварей и пришли прямо к стенам замка, после чего все, кто шел следом — потеряли их из виду. Это подорвало боевой дух. Кто-то сразу бежал, потеряв волю, кого-то убили, некоторых схватили в плен, и эта участь была хуже смерти. Так или иначе, в тот день и час отряд Ламбертов перестал существовать. Нашлись, конечно, те, кто пожелал подхватить упавшее знамя, но одного желания мало. Сил им не хватило, а потому охранка уничтожила все ячейки.

Она склонила голову.

— Но веру сломить им не под силу. Весть о том, что рано или поздно Ламберт вернется, чтобы довершить начатое, передавалась из уст в уста. И когда мы наткнулись на это место, то и сами утратили последние сомнения. А потом появились вы. Те, кого отметила судьба. Те, о ком говорило пророчество.

Почему меня так передергивало от этого слова — тяжело сказать. Но каждый раз, как я его слышал, аж морду скручивало.

— Это, конечно, все крайне занимательно, — сказал я. Отчаянно надеялся, что не выгляжу сейчас последним скептиком. — но ты что-то говорила про записи. Что там? Тетради, дневники?

Катерина указала на дверь.

— Идемте, это рядом.

Она быстрым шагом вышла в коридор. Я было последовал за ней, но остановился. Софа все так же неотрывно глядела на фреску. Как будто хотела, чтоб каждая капелька краски, каждая щербинка на камне навсегда остались в памяти.

Я ее понимал. Конечно, понимал. Это место пробудило в ней такую тоску, которой она при мне раньше выхода не давала. Может, только в глухой ночи, когда я храпел воронкой кверху, и позволяла дать волю чувствам, но в остальное время застегивалась на все пуговицы. А сейчас пуговицы вырвали с мясом.

Но она сама говорила мне, что мешкать мы не можем.

— Софа, — мягко сказал я и потянул ее за рукав.

Она, конечно, пошла за мной. Но несколько раз бросила взгляд на фреску через плечо.