Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 87 – Ричард Рубин

Нацуки ехидно осклабилась. Ох как мне этот взгляд не понравился. Точно щас ляпнет что-нибудь.

— Гару, а ты что, оценивал? — поинтересовалась она невинным тоном, — может, тогда представишь свой рейтинг?

Ухмылка стала еще шире и злораднее. Забавно. Здесь у нее тоже был милый анимешный клык, который присутствовал на игровых спрайтах. По-моему, больше ни у кого таких не имелось.

(были. у Юри. во втором акте, когда она уже сдвинулась. и выглядели они совсем не так кавайно).

— Вообще я с радостью, Нацуки, — ответил я, — но понимаешь, вот прям целостное суждение составить не могу. Очень уж эта униформа мешает.

— Ах ты изврат! — заверещала она, — Я знала, знала с самого начала, что ты не просто так к нам попросился!

— Не просился я никуда, это Са…

— Молчи! — с легкостью переорала меня коротышка, — наверняка ты один из тех психов, которые по шкафчикам в женской раздевалке во время физры шарят! Вот пойду щас и куратору на тебя пожалуюсь!

— Нацуки, — робко вклинилась Саёри, — Гару так шутит, он никогда не стал бы…

— А ты его не защищай, — ткнула пальцем в подругу Нацуки, — у тебя синдром стокгольмский, ты привыкла к этому, как его, к арбузу!

Блин, вот только ФЕМИНИСТОК мне здесь не хватало, господи Исусе. Никто не говорил, что будет так геморройно. С другой стороны, если Саёри — это уровень «бегиннер», то Юри, скорее всего, «нормал» (иронично, учитывая второй акт), Моника «хард», а Нацуки — БЕЗУМИЕ. С перманентной смертью. Как в рогаликах. Один прогиб, и ты погиб.

— К абьюзу, — усмехнулся я.

— И к нему тоже! — продолжала кипятиться Нацуки, — какая я дура, что сегодня из-за него беспокоилась, блин… надо всегда слушать чутье, оно не обманет.

Это правда. Вот я предчувствовал, что общение с ней будет чревато постоянными бугуртами, и пока что так оно и получается. Не все ж тебе, Гарик, пиццу «четыре сыра» жевать, надо и жареных гвоздей отведать.

— Можешь говорить что угодно, — произнес я доверительно, — самое главное я уже услышал.

— Что ты там услышал? — осеклась коротышка. Розовые глазищи снова загорелись. И откуда столько энергии у нее берется?

(в чем секрет энергии кота Бориса, кхе)

Некоторые кошки весят побольше. Да и выглядят поздоровее.

— Что ты из-за меня беспокоилась, — пояснил я и приготовился к очередному сверхзвуковому воплю. Если она будет своей луженой глоткой орать в том же духе, скоро кто-нибудь из преподавательского состава заглянет к нам на огонек. Я бы на месте этого неведомого куратора и впрямь ухо востро держал. Все-таки в клубе действительно имеется определенный гендерный дисбаланс, если по-научному выражаться.

Но готовился я зря.

— Просто Саёри расстроилась из-за тебя. И Юри. Даже Моника, — она закатила глаза, — а я не хочу, чтоб моим друзьям было плохо. Вот и все. А ты тут совершенно ни при чем.

Ну конечно же. И поэтому ты сейчас тут стоишь и мнешься как первоклассница на линейке первого сентября. С одинокой орхидеей в ручонках.

— Понимаю, — не стал спорить я, — девочкам чертовски повезло с такой подругой, Нацуки.

Сказал и невозмутимо направился собирать всякие школьные пожитки обратно в сумку. Ты хорош, Гарик. Отыграл партию по заветам маэстро — переиграл и уничтожил.

— Дев… кхм, ребята, еще минуточку внимания, — поправилась Моника, — если совсем никак свои стихи не идут, принесите завтра хотя бы любимое произведение другого автора. Это важно. Они пригодятся для маленького сюрприза, который я вам всем приготовила.