Книга Первый инженер императора II, страница 87 – Александр Вольт

Снова тишина. Тяжелая, наполненная раздумьями. Иван смотрел на меня исподлобья, Михалыч кряхтел, Скворцов бесстрастно разглядывал узоры на своей чашке. Маргарита с любопытством переводила взгляд с меня на остальных. Хламники и крестьяне молчали, переваривая услышанное.

Путь домой был окончен. Но настоящий, большой путь — путь возрождения и прогресса — только начинался. И он обещал быть еще более трудным и опасным, чем поход в проклятый лес. Но теперь у меня была команда. Была цель. И была надежда. А это уже немало.

После ужина захотелось смыть с себя грязь и усталость не только дорожную, но и моральную. За время нашего отсутствия Михалыч и крестьяне успели не только подлатать дом, но и привести в рабочее состояние старую баньку, стоявшую на отшибе, у самой кромки леса. Маленькая, срубленная из почерневших бревен, она дышала теплом и запахом дерева.

Горячий пар обнял меня, стоило переступить порог. Каменка гудела, потрескивая, обдавая жаром. Я с наслаждением хлестал себя березовым веником, который кто-то заботливо оставил у входа, выбивая из мышц накопившуюся тяжесть. Вода в деревянной кадке была обжигающе холодной, но после раскаленного пара окунуться в нее было настоящим блаженством. Грязь, пот, страх, сомнения — все смывалось, уходило вместе с водой, оставляя лишь чистоту и звенящую пустоту в голове. Я сидел на полке, обернутый простыней, глядя на пляшущие языки пламени в каменке, и впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на покой.

Вернувшись в свою комнату, я застал ее преображенной. Порядок, чистота, даже какие-то полевые цветы стояли в глиняном кувшине на столе. Приятно. Усталость снова навалилась свинцовой тяжестью. Я разделся, оставаясь в нижнем белье, и рухнул на кровать, которая теперь не скрипела и казалась верхом комфорта. Мысли лениво текли, перебирая события дня, планы на завтра… Доставка Маргариты и Мити в город, разговор с царем, освоение Севера… Голова гудела.

Тихий стук в дверь вырвал меня из полудремы. Я сел на кровати, нахмурившись. Кто это мог быть так поздно?

— Войдите, — сказал я негромко.

Дверь медленно отворилась, и на пороге появилась Маргарита. Она была в простой ночной сорочке, слегка прозрачной, которую ей, видимо, одолжила одна из женщин, ее огненные волосы распущены и волнами спадали на плечи, светясь в лунном свете, падавшем из окна. Босая, смущенная, она переминалась с ноги на ногу, не решаясь войти.

— Я… я не сплю, — прошептала она, глядя куда-то в пол. — Можно… к тебе?

Мое сердце сделало странный кульбит. Не могу сказать, что я не понимал, что происходит. Понимал очень даже явственно всем телом и умом. Усталость как рукой сняло. Я молча кивнул, отодвигаясь на кровати, освобождая место.

Она вошла, тихо прикрыв за собой дверь, и села на самый краешек кровати, все так же не поднимая глаз. Тишина в комнате стала почти осязаемой, наполненной невысказанными словами, напряжением и… чем-то еще. Притяжением?

— Спасибо, — наконец прошептала она. — За все. За то, что спас… дважды.

— Я делал то, что должен был, — ответил я спокойным тоном.

Она подняла на меня взгляд. Ее зеленые глаза в полумраке казались бездонными. В них плескались и благодарность, и страх, и… любопытство, которое я замечал и раньше.

— Ты другой, — сказала она едва слышно. — Не такой, как все. Сильный… и… непонятный. Тот огонь… он был страшным, но… он не был злым.