Книга Первый инженер императора I, страница 93 – Александр Вольт

— Конечно, молодой барон. Чем можем помочь? — тут же ответил Скворцов.

— Вы бы тоже отдохнули на сегодня, мэтр. Ничего не хочу сказать, но ваш внешний вид не располагает…

— К дальнейшей жизни? — хохотнул он.

— Да нет уж, — нашелся я. — Живите, это дешевле.

И полезнее для меня.

Но каламбур удался. Что Иван, что маг зашлись заливистым смехом, чем привлекли внимание всех в округе. Крестьяне не понимали, что происходит, но их лица, которые перестали быть затравленными, наполнились жизнью и обрели краску — меня тоже удовлетворяли.

— Насмешили, барон, — сказал маг, утирая слезу.

— Всегда пожалуйста. Но, серьезно, господин Скворцов, вы бы взяли выходной.

Он ничего не ответил, лишь пару раз постучал концом посоха о потрескавшуюся плитку на входе, отчего она вибрировала, а маленькие выщербленные камушки подскакивали и разлетались в стороны.

— Если Ваше Благородие так считает.

— Да нет, это чисто по-человечески, — ответил я ему, мягко улыбнувшись, после чего перевел взгляд на хламника. — Иван, я могу взять твой арбалет? Бьянку. Я хочу начать с него.

Он шмыгнул носом, словно не хотел этого делать. Да что там, по глазам видел, что не хотел. Настолько он прикипел к своему арбалету, что даже одна мысль об изменении эргономики вызывала нервную дрожь.

Но, с другой стороны, мозгами он понимал, что это значительно улучшит все его параметры.

— В первой повозке. Там за козлами есть сундук, прикрытый холщевиной. Там лежит.

— Я могу взять? — уточнил я из вежливости. В конце концов это личная вещь, а тем более в сундуке, в котором могут храниться еще какие-нибудь тайны, которые не каждый человек готов будет открыть другому.

И я был прав. Кречет замешкался, после чего сказал:

— Я сейчас, — и ушел в сторону той самой повозки.

Маг тяжело вздохнул.

— Ты потревожил страшных скелетов в его шкафу, молодой барон.

— Знаю, — ответил я тут же на поучительный тон мага.

— Уверен, что оно того стоит?

— Что конкретно? — осведомился я, хотя и догадывался к чему рунный маг клонит.

— Давать надежду, — продолжал он уже спокойным и даже мудрым тоном.

— А почему нет? Надежда — это то, что заставляет многих из нас двигаться тогда, когда уже нет сил, — я повернулся к магу и заглянул в его синие ледяные глаза, в которых, как мне казалось, буквально хранилась его магия. — Что держало на плаву моряков, что пятый месяц болтались в океане и думали, что никакой Индии нет и они обречены? Что заставляло солдат в окопах сдерживать натиск врага, когда, казалось, ни подкрепления, ни выхода уже нет? Отчаяние? Безысходность? Я думаю иначе. Многие вещи, простите за простоту формулировки, вывозятся на морально-волевых характеристиках человека. Но в тот момент, когда угасает и эта искра, остается лишь одно — надежда. И следуя за ней, мы можем выйти из самой темной ночи, из самого сильного шторма, оставшись живыми. Последняя соломинка, мэтр. И она нужна этим людям.

Он мягко улыбнулся.

— А что случится, когда он узнает, что его люди погибли и все надежды пойдут прахом по ветру?

— А если нет? — парировал я. — Вы уверены, что они погибли?

Скворцов ничего не ответил. Его взгляд стал хитрым, словно у старого-старого лиса, а губы разошлись в ухмылке.

— Не проверим — не узнаем. Я так считаю. И Ивану я сказал тоже самое: никаких золотых гор, сухое предположение. «Что, если».