Книга Первый инженер императора I, страница 84 – Александр Вольт

Я начал осмотр с дуги. Это первое, что цепляет взгляд. Не композитные пластины с квантовой памятью формы, а монолитный изгиб древесного полотна, обитого кованной пластиной. Отчетливо видны следы молота: здесь на левой части мастер перегрел металл, оставив микроволны, а вот с правой — недотянул закалку, отчего металл поблескивает пятнами.

По меркам моего века само использование этого оружия даже для охоты вызвало бы смех, но как изящно рассчитан изгиб! Дуга сужается к концам, уменьшая массу без потери упругости — интуитивная гениальность дотеоретической механики.

Взгляд непроизвольно двинулся дальше, внимательно и дотошно рассматривая следующий элемент. Ложе.

Оно профессионально выточено так, чтобы лежать в руке, как продолжение кисти. Однако мои инженерные рефлексы тут же подметили просчеты: центр тяжести смещен к дуге, прицельная линия едва совпадает с осью тетивы. Зато резные желобки для пальцев настоящее произведение искусства, подогнанное под анатомию владельца. На левой стороне ложа — медная пластина с инициалами «А. В. 2423». Возможно, оружейник Антон Васильев? Алексей Варганов? Интересно, что с ним стало с тех пор, как император сошел с ума?

А вот спусковой механизм заставляет меня усмехнуться. Простейший «орех» из бронзы, без предохранителя или блокировки. Тяжелая железная скоба вместо курка и для того, чтобы выстрелить нужно нажать сжать всю кисть, чтобы сработал двуплечный рычаг… технологии, до которых человечество шло веками, воплощены здесь с трогательной тщательностью.

Тетива сплетена из конопли и пропитана пчелиным воском. При утреннем солнечном свете под углом заметны потертости от частого использования. В мою эпоху такой материал считали бы ненадежным — слишком растягивается от влаги, теряет упругость на морозе. Но здесь, в двадцать шестом веке, что напоминал мне пятнадцатый, это вершина инженерной мысли.

На прикладе ни амортизации, ни регулируемого упора. Просто стальная пластина, что приклепана к дереву и от этого элемент слегка кривоват — мастер экономил металл, повторно используя обломок какого-то доспеха. Но именно эта неровность цепляет взгляд: на стали проступают следы гравировки в виде стилизованных волков, пожирающие солнце.

Этот арбалет не просто оружие. Это история, выкованная в металле и дереве. И глядя на него, я ловлю себя на мысли: технологии моего времени создали бы идеальный арбалет… но он никогда не обрел бы этой души, этой грубой поэзии борьбы человека с материалом.

Заключая осмотр, я мог сделать лишь один вывод: оптимизация обязательна. В голове сразу вспыхнула картинка с чертежами Да Винчи и его многозарядным арбалетом и следом появился чо-ко-ну, арбалет из Азии.

Первый был сложным и лишь фантазией легендарного человека с невероятным типом мышления для того времени, а второй реальный прототип, которым воевали и выигрывали битвы. Сделать можно и то и то, если постараться, но нужно найти компромисс между этими двумя вариантами. Либо придумать что-то свое.

— Ну, что скажешь? — спросил Иван. — Сможешь его улучшить?

— Не вижу никаких проблем, — отозвался я. — Что думаешь, если я сделаю его многозарядным и добавлю оптический прицел?

Лицо Ивана вытянулось в недоумении, как и у его товарищей. Мы стояли по центру их временной стоянки у давно потухшего костра. Десятеро человек, включая самого предводителя хламников, стояли вокруг меня, слушая каждое слово.