Книга Первый инженер императора I, страница 102 – Александр Вольт

Топ-топ-топ.

Бам.

Ноги Кречета подкосились, а сам он, вытянув руки перед собой, полетел лицом вперед. Я не видел его лица, но был уверен, что гримаса боли заняла там главенствующую роль. Твари задрали рыла и стали щелкать клыками, после чего одна из них снова завопила и стала активно драться лапами провал в крыше.

Опустив взгляд, я понял почему.

В лучах лунного света, что падали на голову Ивана, на волосах поблескивала алая кровь.

— Твою мать, — процедил я сквозь зубы.

До комнаты Скворцова оставалось всего ничего, но бросить Ивана я не мог. Тем более, что эти твари еще и явственно реагировали на свежую кровь. Судя по тому, как они начали активно пытаться проломиться — это была не беспочвенная догадка, а полноценный факт.

Я сорвался с места так быстро, как только мог. Еще с нескольких шагов было видно, что он живой, потому что кривился от боли. Подскочив к предводителю хламников, я закинул его руку себе за голову, присев на корточки.

— Вставай, — выдавил я натужно, взваливая его тушу на себя и пытаясь встать на ноги. Звук когтей, разрушавших крышу, доносился все отчетливее. Я услышал, как отворилась одна из комнат, из которой выглянул Василь с округлившимися глазами.

— Барин, что… — его и без того большие серые глаза расширились без преувеличения до размеров блюдец, когда мужчина поднял голову на звук.

— Запри дверь! — гаркнул я в сторону крестьянина, отчего от тут же мгновенно. — НИКОМУ НЕ ПОКИДАТЬ КОМНАТ!!!

Очередной истошный крик заполнил поместье, отражаясь от стен и сводя с ума.

— И… дем, — прохрипел Иван.

Я ощутил, как он худо-бедно стоял на ногах, шатаясь из стороны в сторону. Кровь из рассеченной головы текла теплым ручьем по шее, а сам мужчина смотрел перед собой затуманенным взглядом.

— Идти можешь? — спросил я, понимая, как медленно мы движемся, но с каждым шагом его походка становилась все тверже.

— Надо, — сказал он, скрипя зубами. — Направляй.

Шаг. Еще шаг. Быстрее. Еще быстрее. Надо спешить. Я придерживал его, слыша, как твари бросили старые отверстия в крыше и, хлопая крыльями, скачут по ней, заглядывая во все отверстия. Большие, маленькие, средние, пытаясь найти способ проломиться.

Мы свернули на повороте, завернув за комнату Михалыча, который то ли услышал мой крик, то ли крепко спал, дверь которого была заперта. До кузницы оставалось открыть дверь с черного хода и пересечь открытый кусок между домом и мастерской.

Привалившись к стене спиной у черного входа, что вел к садам и кузнице, я тяжело дышал. Иван сопел, пробовал рассеченное место на голове и каждый раз прикасаясь к нему, шипел. Как тот ребенок, что смотрит на синяк, трогает его, ойкает и продолжает это бесполезное действие по кругу.

— Надо перебинтовать, — сказал я мысль вслух, за что Иван перевел взгляд с окровавленных пальцев на меня и улыбнулся.

— Да? Ловко ты это придумал, а мне сразу в голову и не пришло, — съязвил он, откашливаясь.

— Зато пришло кое-что другое, — подколол я в ответ, на что хламник зашелся тихим смехом.

Отсмеявшись и отдышавшись, он снова прикоснулся к ране, у которой уже медленно на волосах запеклась кровь.

— Нас будут ждать, — отметил я, поглядывая на дверь и прислушиваясь к каждому шороху. Вокруг стало слишком тихо, хотя отчасти было ясно почему — в этой части здания крыша была целой без единого пролома и просвета.