Книга Архитектор душ XII. Последнее дело Громова, страница 58 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Что берет с собой дварф, отправляясь в путешествие по миру, пораженному апокалипсисом? Исключительно практичные вещи.

Торбин забросил на дно рюкзака две смены плотных шерстяных носков и толстый вязаный свитер, ведь в горах, куда он направлялся, уже наверняка лежал снег. Следом отправились четыре жестяные фляги со свежей водой и плотный сверток с вяленым мясом и сухарями, которых должно было хватить на первое время.

Затем настала очередь аргументов посерьезнее. Дварф выгреб из ящика коробку с патронами двенадцатого калибра, начиненными свинцовой картечью, и рассовал их по легкодоступным карманам куртки. Туда же отправилась запасная коробка. С кухни он прихватил тяжелый и идеально заточенный мясницкий тесак-топорик, сунув его за поясной ремень на пояснице. Можно сказать, это последний аргумент в случае, если ружье даст осечку.

И напоследок, Торбин положил в боковой карман рюкзака фляжку с лучшим выдержанным виски, который только был в его заведении. Вдруг придется обрабатывать раны или просто согреваться на привале.

Упаковав вещи, дварф накинул на плечи походную куртку, затянул ремни рюкзака и взял в руки двустволку.

Он подошел к окну в последний раз, чтобы прикинуть маршрут до ближайшего железнодорожного вокзала.

Отодвинув край шторы, он с удивлением обнаружил, что обстановка за окном кардинально изменилась. На дворе начинало отчетливо вечереть, тени удлинились, но самое главное — пыль с неба прекратила сыпать. Воздух за стеклом был абсолютно чистым.

Торбин воспринял это как прямой знак от горных духов. Пора.

Он подошел к входной двери, подцепил ногтем край строительного скотча и с противным звуком сорвал ленту по всему периметру.

Клац.

Торбин отодвинул засов и толкнул дубовую створку.

В лицо тут же ударил холодный уличный воздух, лишенный привычных запахов йода и соли, несмотря на близость моря.

Торбин крепче перехватил ружье, шагнул через порог «Морского Ежа» и прикрыл за собой дверь. Улица была абсолютно мертва. Ни машин, ни людей. Брошенные автомобили стояли вдоль тротуаров, припорошенные светящейся крошкой, которая уже успела потерять свое свечение, превратившись в обычную серую золу.

Времени на долгие проводы не было. Дварф повернулся в сторону железнодорожного вокзала и двинулся спешным шагом. Ему нужно было выяснить, ходят ли еще поезда, и, если нет — найти надежный транспорт.

Он успел сделать ровно пять шагов по пустынной брусчатке.

— Далеко собрался? — раздался за спиной приглушенный голос.

Мы подъехали к таверне Торбина как раз вовремя. Водитель внедорожника затормозил за полсотни метров от фасада заведения, я распахнул дверь и спрыгнул на брусчатку. Двигаться в громоздком костюме химической защиты было откровенно неудобно, но выбирать не приходилось.

Когда мне оставалось пройти где-то около пятнадцати шагов, дверь таверны со скрипом отворилась и на улицу вышел Торбин. Он закинул двустволку на плечо, поправил лямки видавшего виды рюкзака и бодрым шагом двинулся по улице в противоположную от меня сторону.

Если честно, не скажу, что мне было боязно, но легкое опасение я все же испытывал. Моя проблема заключалась в том, что я сейчас к нему обращусь, а старый дварф на инстинктах выхватит ружье и не глядя шарахнет дуплетом в упор. А на мне ведь костюм химзащиты, а не нормальный армейский бронежилет с керамическими плитами. Даже если бы на мне был броник, то с десяти метров получить жаканом в грудь — удовольствие ниже среднего. В зависимости от материала бронеплиты последствия могут быть разного рода, вплоть до перелома всех ребер и разрыва внутренних органов от заброневой контузии. А если бы он выстрелил картечью, то точно зацепил бы мне ноги или руки, разорвав артерии, и я бы не дожил даже до ближайшего ургентного отделения просто от кровопотери.