Книга Архитектор Душ ХІ, страница 59 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Однако молодой Император Федор II всегда придерживался совершенно иного, непривычного для них подхода к управлению, что до сих пор с огромным трудом усваивалось в закостенелых умах глав ведомств. Он не любил рубить с плеча; всегда пытался донести свою мысль до подчиненных, любил аргументировать свои решения и прояснять любое непонимание, чтобы система работала как надо, а не просто из слепого страха. Доселе этот подход работал отлично.

Но когда Император начинал вот так вот тяжело вздыхать и тереть глаза, словно ему приходится в десятый раз объяснять неразумным малышам самые простые, прописные истины, у троих сановников по старой памяти предательски пробегали мурашки по коже. Потому что при всей своей адекватности и склонности к диалогу, Федор Годунов оставался абсолютным монархом. И ни один из сидящих за столом мужчин ни на секунду не сомневался в том, что если Императора по-настоящему допечь своим упрямством, то можно лишиться не только своего высокого сана, но и собственной головы.

Именно поэтому сейчас никто не спешил рисковать. Все трое затаили дыхание, решив лишний раз повнимательнее прислушаться к тому, что скажет молодой правитель.

— О том, что вы все трое мне предлагали сделать с Громовым — я прекрасно помню, — произнес император, убирая руки от лица. — И я хочу вам отметить одну простую вещь. Если мы прямо сейчас покажем свою расположенность к графу, если мы протянем ему руку помощи в тот момент, когда он в ней нуждается, то и выбивать из него ничего не нужно будет в пыточных. Потому что по одной моей личной просьбе он все расскажет нам сам. Добровольно. А если государству надо будет — то он еще и продемонстрирует свои навыки.

Федор II обвел взглядом своих министров, убеждаясь, что они внимательно следят за его мыслью.

— И именно таким образом, господа, мы с вами поступим. Если мы поможем Громову вытащить его брата из плена, и при этом разберемся с «Лесными Братями», с которыми, я хочу особо отметить, ни одно из ведомств так и не нашло эффективного способа решения проблемы, то мы одним ударом убиваем сразу двух зайцев и получаем рычаг влияния. Именно поэтому я считаю, что данное решение с головой оправдывает любые возможные риски.

Главы ведомств переваривали сказанное.

Граф Шувалов, который все это время мял в руках свой платок, наконец-то перестал нервно протирать очки и водрузил их на свой длинный, слегка крючковатый нос.

— Ваше Императорское Величество, — начал министр внутренних дел, слегка откашлявшись. — В таком случае, раз уж это ваше окончательное решение…

— Я не сказал, что оно окончательное, граф, — вдруг устало и с нажимом перебил его император, от чего у Шувалова снова толпой побежали холодные мурашки по спине. — Я сказал, что считаю риск оправданным. А вы, выслушав мою аргументацию, просто не нашли, чем мне логично возразить, кроме как снова вспомнить свои предыдущие предложения, о которых мы с вами уже говорили раз пять, если мне не изменяет память.

Граф Шувалов сглотнул и снова вежливо откашлялся в кулак, чувствуя, как под воротником рубашки становится жарковато.

— Так как я не имею возражений, — поспешно поправил он собственные слова, выстраивая фразу так, чтобы она звучала правильно.

И ему действительно нечем было возразить. Аргументация императора, помноженная на его железную логику, непоколебимый тон и абсолютную уверенность в своей правоте, вызывали лишь доверие и уважение. А старая, вбитая годами службы память навязчиво подсказывала где-то на задворках сознания, что с императорами вообще лучше не спорить, если тебе дорога твоя жизнь.