Книга Архитектор Душ ХІ, страница 58 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Белозеров замолчал, бросив быстрый взгляд на своих коллег, ища поддержки. И поддержка не заставила себя долго ждать.

— Я полностью согласен с графом Белозеровым, — тут же отозвался глава МВД граф Шувалов. Он нервно снял с носа дорогие очки и принялся тщательно протирать линзы шелковым платком, хотя они и так были идеально чистыми. — Это неоправданный риск для государства.

Император Федор II никак не изменился в лице. Он спокойно посмотрел сначала на главу тайной полиции, затем перевел взгляд на министра внутренних дел, словно оценивая их слова, после чего повернул голову в сторону третьего участника совещания. Архиепископ Игнатиус сидел тихо, опустив взгляд на столешницу, и его сухие пальцы методично перебирали тяжелые четки.

— А что вы скажете, Архиепископ? — негромко поинтересовался Император.

Старый Игнатиус не стал отвечать сразу. Он шумно шмыгнул носом, явно не торопясь выдавать свои мысли и взвешивая каждое слово. Для него, как для главы Инквизиции, ситуация с Громовым вообще была вопиющим прецедентом, ломающим все устои его ведомства.

— Меня все еще глубоко терзают сомнения, Ваше Величество, — наконец произнес священнослужитель. — Сомнения на тему того, коим именно образом граф Громов получил свои непомерные силы. И еще больше меня терзает тот факт, что мы, зная о его природе, позволили ему этими силами безнаказанно пользоваться, выдав официальную лицензию.

— Nemo fur est, si non deprehenditur, — абсолютно спокойно и даже с некоторой долей философской легкости парировал император старой латинской пословицей.

— Так-то оно так, — мягко, но с упрямством старого фанатика согласился архиепископ. Его пальцы на мгновение замерли на четках. — Но если мы станем закрывать глаза на подобные аномалии и начнем аргументировать каждое потенциальное преступление, где у нас нет доказательств, простым правилом «не пойман — не вор», то вы сами прекрасно понимаете, к чему это нас в итоге приведет.

Игнатиус поднял свои выцветшие, но все еще невероятно цепкие глаза на монарха, объясняя свою позицию с позиции веков инквизиторского опыта.

— Я все еще глубоко убежден, Ваше Величество, что раз уж мы в принципе позволили ему жить и пользоваться своими уникальными силами на благо Империи, то мы просто обязаны были сначала спустить его в подвалы и выбить из него всю, до последней капли, информацию о том, как именно он получил свои способности. Ради безопасности государства.

Вот теперь в кабинете повисла по-настоящему тяжелая тишина.

Император медленно выдохнул, тяжело откинулся на высокую спинку кресла и устало прикрыл глаза ладонями.

В ту же секунду все трое могущественных сановников инстинктивно напряглись, словно по их спинам пустили электрический разряд. Они замерли, ожидая, что прямо сейчас небеса разверзнутся и на них обрушится жесточайший разнос за высказывание собственного мнения и откровенное неповиновение монаршей воле.

Дело было в том, что предок Федора II совершенно не отличался благодушием или терпением. В те недавние, но уже кажущиеся темными времена, если руководство силовых структур пыталось высказать хоть какое-то, пусть даже самое здравомыслящее и логичное предложение, идущее вразрез с личным видением правителя — оно тут же получало по шапке. И это в лучшем случае. В худшем можно было легко лишиться должностей, титулов, а то и отправиться на эшафот. Страх перед троном был вколочен в их подкорку годами службы.