Книга Архитектор Душ IX, страница 97 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Идет, — покорно согласился он.

Мы разошлись по рабочим местам. Крылов, вооружившись скальпелем, двинулся к изножью. Я же взял молоток, перевернул его рукоятью вниз и подошел к шее трупа с боковой стороны.

Теперь предстояло самое сложное. Технически тут все просто — сломать тонкую косточку у старика дело нехитрое, кальций уже вымыт, кости хрупкие, но вот морально… морально тут все не так однозначно.

Я смотрел на синюшную шею покойного. Кожа была холодной, покрытой редкой седой щетиной. Подъязычная кость находится глубоко, под мышцами, сразу над щитовидным хрящом. Чтобы сломать её так, как это происходит при удушении руками, нужно нащупать большие рога и резко сильно сдавить их или нанести точечный удар.

Я положил пальцы левой руки на шею, пальпируя анатомические ориентиры. Вот кадык. Чуть выше… Да, вот она. Подвижная, подковообразная косточка.

Внутри меня на секунду поднялась волна протеста. Это был человек. Да, мертвый. Да, ему уже все равно. Да, мы врачи, и для нас тело — это объект исследования. Но одно дело — вскрывать тело, чтобы узнать причину смерти, восстановить справедливость, дать покой родственникам. Это благородная цель, оправдывающая средства.

А здесь? Я собирался изувечить труп, чтобы обмануть коллег и выиграть конкурс.

«Терзаться нормами морали, когда стандартной процедурой является буквально расчленение? — ехидно шепнул внутренний голос. — Ты пилишь черепа циркулярной пилой, Громов. Ты достаешь кишечник метрами. Ты взвешиваешь печень и режешь сердце на ломтики, как колбасу. Чем это отличается?»

Ничем, ответил я сам себе. Абсолютно ничем. Это просто работа с биоматериалом.

Но голос не унимался.

«Да и к тому же, — он стал жестче, циничнее, — ты убил четырех человек, Громов. Четырех живых, дышащих людей. Ты разорвал им сердца и сосуды своей магией, глядя им в глаза. И ты спал после этого спокойно. Хватит строить из себя пай-мальчика».

Я вспомнил коллектор в Феодосии. Вспомнил ту ночь на трассе в центре Москвы, когда трое наемников упали замертво по мановению моей руки.

Шмыгнув носом и пожав плечами, я отбросил сомнения. Это просто кость у мертвого человека. Кто-кто, а уж он меня точно не осудит.

Я упер конец рукоятки молотка точно в проекцию большого рога подъязычной кости справа. Левой рукой зафиксировал гортань, чтобы она не смещалась.

Нужно резкое сильное нажатие. Имитация давления большого пальца душителя.

Я навалился весом тела на рукоять.

КРРРРАК.

Звук получился сухим, глухим, но по коже от него пошли мурашки. Кость лопнула, подавшись под давлением металла. Я почувствовал, как хрустнуло под рукой, как ткани провалились внутрь.

Александр Борисович от этого звука, кажется, подскочил на месте. Он как раз закончил с эпидермисом и с остервенением натирал кожу шеи грубой изнанкой ремня, создавая «странгуляционную борозду», но при звуке ломающейся кости замер, вытаращив глаза.

— Честно говоря… звучит жутко, — прошептал он.

— Зато убедительно, — ответил я ровно, убирая инструмент. — Теперь левый рог. Для симметрии. Или оставим один? При удушении одной рукой часто ломается только с одной стороны.

— Давайте один, — поспешно согласился Крылов. — Так натуральнее. Типа, давили сбоку.

Я кивнул, откладывая молоток.

— Как у вас с бороздой?