Книга Архитектор Душ VIII, страница 87 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— С магией жить сложнее, — парировал я. — Она привлекает внимание. А я люблю покой.

Я заметил, как она скосила на меня взгляд.

— Тоже верно.

Мы вернулись к телу.

Вскрытие шло своим чередом, но результат нас не радовал. Точнее, его отсутствие.

Сердце было немного увеличено, что нормально для возраста пациента. Коронарные артерии — да, склерозированы, стенки жесткие, хрустят под ножницами, бляшки есть, но просвет сохранен. Критического стеноза нет. Тромбов нет. Инфаркта нет.

— Сердце — мимо, — констатировал я, укладывая орган на столик. — Старое, изношенное, но еще вполне рабочее.

Легкие. Эмфизема, небольшое полнокровие в задних отделах, гипостаз, но отека нет, пневмонии нет, тромбоэмболии легочной артерии нет. Дыхательные пути чисты.

— Легкие чистые, — подтвердила Виктория, осматривая срезы.

Органы брюшной полости. Печень чуть уплотнена, признаки жирового гепатоза — обычное дело. Желудок пуст, слизистая без эрозий и язв, запаха химии нет. Поджелудочная без признаков некроза. Почки — нефросклероз, но опять же, возрастной, не смертельный.

Мы работали слаженно, как часы. Я резал, она ассистировала, потом поменялись. Виктория вскрывала черепную коробку уверенными движениями. Она работала пилой виртуозно, не повредив мозговую оболочку.

— Мозг, — сказала она, извлекая серое вещество. — Сосуды основания склерозированы, но аневризм не вижу. Кровоизлияний нет. Опухолей нет.

Мы стояли над расчлененным телом, перебрав каждый орган, каждый сосуд. И ничего. Абсолютно ничего, что могло бы объяснить мгновенную смерть.

Это был тупик.

Так называемое «отрицательное вскрытие». Ситуация, когда макроскопически тело выглядит здоровым, насколько это возможно в семьдесят восемь лет, но человек мертв. Обычно в таких случаях спасает химия или гистология — они показывают невидимые яды или микроинфаркты. Но у нас были связаны руки.

— Черт, — выругалась Виктория тихо. — И что писать? «Смерть от старости»? Комиссия нас засмеет. Такого диагноза не существует.

— Сердечная недостаточность неуточненная? — предложил я без энтузиазма. — Диагноз-помойка, куда спихивают всё непонятное.

— Слишком просто. На олимпиаде так не делают. Тут должен быть подвох.

Я огляделся. Другие пары тоже выглядели озадаченными. Дубов яростно жестикулировал над своим столом, что-то доказывая Марии. Андреев вытирал пот со лба, глядя на кишечник своего «пациента» с видом полной безнадежности.

Что досталось нашим коллегам оставалось только гадать.

— Виктор, — позвала меня напарница. — Ты же говорил, что у тебя мозги вместо магии. Включай их. Что мы упустили?

Я посмотрел на тело старика.

Что мы упустили? Мы проверили всё. Механической асфиксии нет — подъязычная кость цела, кровоизлияний в странгуляционной зоне нет. Отравление? Без токсикологии не доказать, но запаха нет, желудок спокоен. Электротравма? Кожа чистая, меток нет.

Может, рефлекторная остановка сердца? Но от чего?

— Он выглядит слишком… мирным, — пробормотал я. — Словно у него просто вынули батарейку.

— И что это нам дает? — скептически спросила Виктория.

— Это дает нам понимание, что стандартная логика здесь не работает. Либо это что-то очень редкое и хитрое, что не оставляет макроскопических следов, либо…

Либо причина лежит не в плоскости физиологии.